Лозоходец

Я потянулся, тут же пожалев об этом, бок прострелило болью. Поморщившись, принял положение поудобнее и, впервые за долгое время заснул. Не в вонючем бараке, не на сыром, пахнущем сыростью матрасе, не в окружении десятков таких же бедолаг. В тишине, тепле и покое.

Глава 32

Маруся тихонько тронула меня за плечо:

– Егор Иванович, просыпайтесь.

Я сонно заморгал:

– Уже обед?

Желудок горестно урчал, напоминая, что последняя пища была в нём очень давно.

Девушка рассмеялась:

– Уже ужин. Вы проспали до самого вечера. На закате сон вреден, голова болеть будет, потому я вас и разбудила.

– Правильно сделали. Я жутко голодный, – улыбнулся ей в ответ.

Маруся поставила рядом с кроватью табурет и принесла две тарелки супа и положенный кусок хлеба. Я перелил содержимое обеих посудин в одну, подогрев таким нехитрым способом свой обед. Приподнялся, опершись о спинку кровати, и принялся за еду. Суп был не таким жидким. Это усиленное питание для больных, что ли? Или повар сжалился над нами?

Тарелка скоро опустела, а я откинулся на подушку, сыто икая с непривычки.

– Спасибо, Марусенька, – поблагодарил девушку, протянув ей пустую посуду.

– Ну что вы, – отмахнулась она, – это моя работа. А теперь лекарства.

Она протянула пару таблеток и взяла в руки ампулу и шприц:

– Поворачивайтесь набок и приспустите штаны.

Я впервые обратил внимание на свою одежду. На мне была пусть и поношенная, но чистая пижама.

– А где мои штаны и рубаха? – спросил медсестру.

– Они были в крови. Я постирала.

– Маруся, вы меня балуете. Смотрите, совсем обленюсь, – шутливо погрозил ей пальцем.

– Не успеете, – грустно усмехнулась девушка, – скоро вас снова переведут в барак. И это… За папу. Я очень благодарна вам за помощь. Он… боится увольнения. По-моему, больше смерти. Его пугает оказаться в бараке на месте зека. Отец ведь немолод. Для него это равносильно смерти. Папа хоть бодрится и не говорит о таких вещах, но я-то знаю.

Понимающе кивнул. Стоит Фёдору Филипповичу не угодить начальству, и он сменит шинель на зековскую одёжку. Переводить его в другой лагерь вряд ли станут, невелика птица. А оказаться в бараке на одном положении со всеми, среди блатных. Маруся ошиблась, это будет хуже смерти для бывшего конвоира.

Девушка поставила укол, собрала грязную посуду и вышла. Я же задумался о побеге. Дожидаться подходящего момента времени нет. Прикинув, сколько заняла дорога сюда, понял, что на обустройство побега у меня есть едва ли месяц. Бежать с прииска? Там собаки, их пустят по следу. Но опаснее всего сама дорога. Снег был глубоким, мы ежедневно протаптывали хоженые тропки, а по бокам от нас высились метровые сугробы. В таких увязнешь вмиг и пиши пропало. Удастся мне одолеть пару километров, а что потом? Замёрзну насмерть.