Лозоходец

Дед мой был протоиереем, но батюшка в духовную семинарию не пошёл, избрав лекарское дело. Началось, – он витиевато махнул рукой в воздухе, – всё это. Нас пересылали с одного места на другое. Отец мой был непревзойдённым хирургом, что и спасло нас от смерти. Я пошёл по его стопам. И вроде ни в чём не виноват, да только жизни спокойной не дали. Отправили сюда. Вроде как и работу предоставили, а вроде и наказали. за происхождение, к коему причастным быть не могу.

Я молча кивнул. Ещё одна из тысяч историй, где безвинно страдают хорошие люди.

– Как же вас сюда занесло? – Доктору поболтать было явно в охотку.

– Я из Степного края, село Кривцово. Забрал мальчишек у одного… подонка. А он в отместку донос накатал.

– Простите, но вы непохожи…

– На деревенщину? – продолжил за него.

– М-да, – смущённо кивнул доктор.

– Не судите книгу по обложке. Мне тоже многое пришлось повидать и со всякими людьми пообщаться.

– Я становлюсь стар, а потому резок в суждениях, – развёл он руками, – не обессудьте.

– Маруся! – Раздался крик из коридора, – пить хочу!

Девушка взволнованно подскочила.

– Сиди, – остановил её Яков Арнольдович, – я сам. Наш пациент, – махнул он в сторону двери, – редкостная скотина. Который раз попадает сюда, и я только молюсь, чтобы убрался поскорее. Руки распускает, сволочь такая.

Маруся покраснела и опустила голову.

– Почему вы не скажете отцу? – Обернулся я к ней.

– Видите ли, – ответил за неё врач, уже на выходе, – увольнение для Фёдора Филипповича означает одно – тюрьму. Потому мы и справляемся сами. Не вмешиваем его, – он прикрыл плотно дверь за собой.

– Отец рассказывал о вас, – заполнила неловкую паузу Маруся, – как вы помогли им в шахте. Ведь у Чигурова во всём виновата охрана, чтобы ни случилось. И на наказания он скор.

– Нас бы тоже по головке не погладили за простой, – ответил я. Понятно теперь, почему ко мне сложилось такое отношение.

– Вы говорите, если что-нибудь понадобится, – девушка поправила на мне одеяло.

– Спасибо, только мне здесь и правда, как в раю.

– Завтрак вы проспали, – виновато ответила она, – но скоро обед.

– Кормят три раза в день? – удивился я.

– Не радуйтесь сильно, – улыбнулась Маруся, – пайка та же, только что супа чуть побольше.

– И то радость, – кивнул я."

"Маруся вышла и у меня появилась возможность осмотреться. Ничего примечательного – обыкновенная палата: две кушетки напротив друг друга под окном, тумбочки, в углу рукомойник. Вот и весь небогатый антураж. Но здесь было чисто и тепло, хотя меня самого немного потряхивало от странного озноба. Рана давала о себе знать. Белёные стены, от которых ещё чувствовался запах извёстки, почти чистые, застиранные простыни. Никакой барачной сырости и печного угара.