Ложь на крови

Капитан усмехнулся:

— Так, милый мой, если за тобой скрытно следят, то не будут показываться во всей красе. Ты просто еще в этом деле неопытный, слежку можешь и не заметить. Но я, собственно, для чего пришел? Можем передать Федоркову, что у тебя есть чем его порадовать.

— То есть на склад можно больше не ходить? — уточнил парень.

— Совершенно верно. Поэтому сделаем вот что. Отправляйся-ка ты к Николаше, а то Захаров-то у нас, по легенде, в бегах и розыске, и скажи, мол, так и так, надо с Сашей увидеться, информация есть. И, скорее всего, потом опять пойдешь туда в подвальчик, самогоночку распивать.

Митьков не сдержался и поморщился. Воспоминания, да и перспектива были хоть и не страшными, но не из приятных.

— Ладно тебе, не криви морду, — улыбнулся Юркин. — О, совсем забыл. Узнали мы все про этого Федоркова.

— Ну, и кто же он? Какая у него настоящая фамилия?

— Да, видишь ли, эта фамилия у него тоже не чужая. Федорков он по матери. А по отцу — Засечкин. Ничего не говорит фамилия?

Старший лейтенант задумался.

— Нет, ничего. А должна?

— Извини, боец, это я глупость спросил. Эта фамилия тебе что-нибудь бы сказала, если бы мы с тобой были ровесниками.

Просто я, когда был чуть моложе тебя, читал в газетах, ну, и от других слышал, про одного знатного жулика по фамилии Засечкин. Так вот этот фрукт умудрился стольких людей обмануть и столько денег наворовать, что если бы его не поймали, наверно, жил бы в роскошном дворце, как персидский шах.

— Вы хотите сказать, что это он? — удивился Михаил.

Капитан покачал головой:

— Нет, Мишаня, не он. Младший брат. Но там вообще семейка веселая. Папашка был обычным ворюгой. Не один год по тюрьмам мотался.

Маменька тоже не лучше. В свое время подпаивала богатеньких мужичков в ресторанах и обворовывала их.

— Ну и дела, — вздохнул парень. — А детишки вон кем стали. Один мошенник, другой — фашист.

— Ты, боец, до конца дослушай. Я же тебе еще не все рассказал.

— То есть это еще не самое интересное?

— Не самое. Наш с тобой Федорков одно время подвизался в театре. Не актером, конечно, хотя, по слухам, пару-тройку раз в массовке участвовал. Вроде как заведовал то ли реквизитом, то ли декорациями. Ну, и умудрился там тоже напортачить — вещички налево продавал, попался и тоже отъехал в дальние края.

Перед войной как раз освободился.

— Получается, он всего-навсего обычный уголовник?

— Именно так.

— Зато как корчит из себя дворянского сынка, — хмыкнул Митьков.

— Ну, работа в театре тоже даром не проходит.

— Согласен, играть на публику и красиво говорить он умеет.

— О чем и речь. Поэтому не зря я тебе говорил, чтобы ты не переигрывал. Федорков-то тоже в какой-то степени актер. И игру, скорее всего, сумеет распознать. Но раз тебя не раскусил, то ты справился.