Ложь на крови

Федорков смотрел на них с какой-то снисходительной улыбкой, как отец на веселящихся детей.

— Вот так, Миша, — сказал он. — Мы все — даже больше, чем друзья. Мы почти как семья.

— Это же здорово. — Митьков чувствовал, что уже слегка опьянел. — Я бы хотел стать частью такой семьи. Раз уж своей лишился.

— Обязательно станешь, — заверил его главарь и приобнял за плечи. — А ты так и не знаешь, что с ними стало?

Старший лейтенант покачал головой.

— Я пытался. Но… — Он развел руками.

— Ничего, ничего. Не ты один такой, солдатик. Понимаю, это не утешение, но надо жить. И делать свое дело.

Михаил кивнул. Ему уже очень хотелось уйти отсюда, потому что официальная часть, как он понял, закончилась и началась банальная пьянка. Но приходилось оставаться, смотреть на эти захмелевшие рожи, слушать показные разговоры Саши и пустую глупую болтовню парней и Захарова. Нет, главарь — человек умный. Неизвестно, соврал ли он насчет образования и дворянского происхождения, но собеседником он был, в общем-то, неплохим — это нельзя было не признать.

Неизвестно, какие высшие силы услышали желания Митькова, но бутылку допили и Федорков дал команду расходиться.

Захаров изрядно опьянел, практически как и в прошлый раз. Когда они поднимались по лестнице из подвала, он уцепился за старшего лейтенанта, чтобы не упасть. Михаил мужественно терпел, чтобы тот действительно не навернулся и не сломал себе шею. Парень, конечно, не возражал бы против такого варианта развития событий, но Захаров был еще нужен им с Юркиным.

Расходились они, конечно, не шумной и дружной толпой. Митьков не особо вежливо выпихнул Захарова, подождал немного и вышел сам. Павла он застал за углом дома. Тот, привалившись к стене, пытался закурить папиросу.

— Мишенька, а можно спички? — пьяным голосом жалобно попросил он.

«Получишь ты у меня завтра за Мишеньку, гад ползучий», — подумал Михаил, но достал спички и дал прикурить. Потом закурил сам.

— Все, пошли уже, — сказал он.

— Ага, — кивнул Захаров.

Они не спеша побрели по улице в сторону конспиративной квартиры. Захаров шел нетвердо, его то и дело шатало из стороны в сторону. Парень с тоской подумал о том, что ему, возможно, придется какую-то часть пути тащить его под руку или на себе. Но опасения не оправдались — Захаров все же умудрился дойти до дому самостоятельно.

И, на счастье Митькова, молчал, не делая попыток громко говорить или, не дай бог, горланить песни. Сегодня он был гораздо пьянее, чем в прошлый раз. «Да уж, развезло его с четырех рюмок», — усмехнулся старший лейтенант. Хотя это и неудивительно — самогонка была довольно крепкой.

Уже в квартире Захаров вихляющей походкой дошел до постели, рухнул на нее и сразу отключился. Парень тоже решил лечь спать. Часы показывали уже почти полночь.