Ловец

Но вместо того, чтобы стребовать клятву, ловец с досадой произнёс:

— Уже нет времени! Они появиться через несколько секунд. Быстро вселяйтесь в кошку, — и уже рыжей: — Бариста, потерпи, в живом найти душу гораздо труднее.

Призрак и не думал возражать, в отличие от возмущенно мяукнувшей усатой.

— А теперь ты, раздевайся и живо в постель! — он почти проорал мне, замершей соляной статуей посреди комнаты.

Сам ловец за секунду стянул с себя остатки одежды и пинком задвинул их под кровать, оставшись в костюме новорожденного.

Я, не понимая, что происходит, вцепилась в ворот халата.

— Или ты сейчас мне подыграешь, или нас упекут в тюрьму. А твоего отца — обратно туда, откуда я его только что достал, — с этими словами он сдернул с меня халат и повалил на кровать.

Я охнула, когда он навалился на меня, впиваясь в шею поцелуем, и тут раскрылась воронка. В комнату вошло сразу трое ловцов с силовыми арканами на изготовку.

Он.

Скрипнул стул. Он откинулся на спинку и свел пальцы: большой с большим, указательный с указательным, мизинец с мизинцем. Легкие, пружинящие движенья, словно меж ладоней зажат мячик.

Ему всегда так думалось легче всего. Как будто весь мыслительный процесс был сосредоточен на кончиках пальцев. Кому-то надо почесать затылок, иные стимулирую себя чашкой крепкого кофе, сдобренного бренди, а он любил посидеть вот так, чтобы соприкасалась лишь подушечки пальцев.

Поразмыслить было о чем. Пять лет назад он случайно встретил девушку. Бедняцкий поселок южного сектора. Там, где плотина не высока, а воды теплы и богаты настолько, что позволяют прокормиться только лишь рыболовством, судьба свела его с Ирмой. Местные считали ее блаженной и с охотой пояснили столичному гостю, что она тронулась рассудком после огненной лихоманки.

Болезнь, что чаще сводила людей в могилу, чем давала шанс на исцеление, обычно выкашивала не всю семью, а лишь тех, кому не исполнилось дюжины лет. Вот такая вот «деликатность». Эту хворь когда-то, еще в темные времена, до затопления, создали сами древние маги. Великие чародеи посчитали, что простых людей слишком много, и они, как тараканы, лишь плодят нищету. Вот и создали «жнеца», который косил бы не всех подряд, а лишь некоторых, срывался с поводка по приказу хозяина и вновь возвращался, чтобы через десяток лет снова пройтись по городам и весям.

Но что-то пошло у хитроумных магов не так, и созданная ими же хворь не пожелала вернуться в руки творцов, раствориться, исчезнуть. А потом случился потоп. И вот сейчас нет-нет, да кто-нибудь в империи все же умудрялся подцепить огненную лихоманку. Среди «везунчиков» оказалась и Ирма, неделю провалявшаяся в бреду, почти умершая, но вернувшаяся из лабиринта.

Отец-рыбак рано радовался тому, что младшая, пятая дочь все же оклемалась.