Ловец

Мелькали и косички с плиссированными юбочками в пол. Но ни тонкого батиста, ни кружевных манжет в толпе я так и не разглядела.

Теперь-то до меня дошло, почему в семьях пообеспеченнее предпочитали домашнее обучение для юных магов: чтобы голопятая беднота за одной партой не сидела с их рафинированными чадами.

— Перемена… — умудренным тоном профессионального аксакала возвестил карла. — Постой в сторонке, а то эти юные гении магической науки зашибут. И что самое обидное — даже без причины, а лишь от одной радости свободы."

"— Какие они все… молодые… — ошарашено глядя на толпу, способную в едином порыве завалить слона и не заметить, протянула я.

— Да по-разному, — почесав плешивый затылок, ответил карла. — Но чаще дар-то пробуждается лет в семь-десять… Реже — во вторую волну, как магистр Доррис говорит, это значится в четырнадцать, а уж в третью — и вовсе редкость.

Ех, знал бы карла, что эта самая «редкость» мнется сейчас у дверей, пытаясь переварить мысль, что ей придется сидеть за одной партой с каким-нибудь сопливым пацаном, который ей по плечо, или девчушкой с бантами, которая младше ее чуть ли не в два раза.

Перемена закончилась, и бурлящий поток школяров вновь всосало в себя жадное чрево классных кабинетов. Двери захлопнулись не хуже драконьих челюстей, что получили обильную поживу. Вот только мысль, что несварение — это меньшая из бед такого «завтрака», оказалась до жути навязчивой.

Меж тем сквозняк — младший побратим ветра — облизал мои щиколотки и колыхнул подол юбки. Хотя последнее могло быть и результатом стремительного забега мелких адептов по холлу.

Я пошла в указанном карлой направлении, ища на дверях табличку с грозной надписью «директор» и была уже далеко, когда до моих ушей донесся тихий скрипучий голос карлика: «И отчего моя сестра ругает нынешнюю моду с короткими, по колено юбками? Хорошо же. Сразу все разглядеть можно… Ах, какие стройные ноги! Это же не намек, а практически приказ. Эх, был бы я на пятьдесят лет помоложе…».

Я лишь пожала плечами: ну и фантазия у карлика! Матушка всегда считала, что красивое женское тело — это с крутыми бедрами, пышной грудью, осиной талией и чуть полноватыми ножками. Да, и обязательно — рост не ниже шести футов. Сама она вздыхала, что природа не наделила ее высоким станом, но все остальное с успехом помогли приобрести особая мучная диета, салон дамского белья и целители. У меня же из всего перечня красивой внешности наличествовала лишь талия. В остальном — тощая, сколько бы ни ела сладостей. От заварных эклеров с шоколадом моя грудь и бедра не становились ни на дюйм больше, зато прыщи делали двойной план и за себя, и за остальные части тела, разукрашивая мое лицо не хуже, чем одуванчики весенний луг.