Ловец

Но собеседница умела слушать тишину между слов. Да и мыслила старуха на удивление быстро.

— Отчего бы не пойти? Дар-то есть. Магом вполне станешь… Мож, и в ловцы бы взяли, будь парнем, — задумчиво присовокупила она, а я поперхнулась.

При упоминании о ловцах облепиховый отвар уже не казался таким вкусным.

Принять решение пойти учиться, чтобы хоть как-то контролировать свой дар, управлять им, меня заставила сама судьба. А еще — отчаяние. Воспоминания, как я стою, прижатая к стене тяжелым мужским телом, жгли не хуже только что поставленного клеймо. И я готова была отдать все, лишь бы больше никогда не чувствовать подобного.

— Ты не смотри на меня так. Правду искать, зачастую, действительно бессмысленно. Правду нужно создавать, гнуть под себя, крутить в бараний рог. Именно так и рождается справедливость, а не в слезах, соплях и надеждах.

Спустя два часа я, стучась в двери школы для одаренных детей, повторяла слова старушки Фло про себя.

Вотчина школяров находилась в отдельном секторе. Как утверждали официальные власти, дабы не отвлекать юные чада от усиленного изучения магических дисциплин. Как чесали языки обыватели, чтобы молодые маги попросту не разгромили столицу.

Дар — явление редкое, а сила, бурлящая в жилах — хорошее подспорье ветру в голове, если дело касается какой пакости или хулиганства. А на подобные выходки молодые горячие адепты были горазды.

Налетевший ветер закружил желтые опавшие листья вязов, попытался, как бабник со стажем, тут же поднырнуть и под подол моей юбки, но я бдела и вовремя прижала ткань руками.

— Чего надобно? — в меру дружелюбно осведомился карла, открывший створку.

— Учиться, — я развела руками, отчего ветер тут же решил: это шанс взять реванш и завертел вдвое сильнее.

— Набор на этот год окончен. И так много взяли. Школа не резиновая, а магов, что лезут на дармовщину, девать уже некуда, хоть маринуй, чтоб не испортились до следующего года, — гордо задрав нос, выдал карла.

— Но… — я растерялась, и весь боевой настрой сошел на нет.

А коротышка по-вороньи прищурил один глаз и, махнув рукой, выдал:

— Ладно уж, пропущу. Иди к директору. За кого просить-то будешь: за дитя, али за брата, аль за сестренку младшую? — беззлобно уточнил он.

Я растерялась: нет, конечно, Фло меня предупредила, что в Академию мне ходу нет, пока школу не закончу, но я-то думала, что эта самая «школа» — понятие расплывчатое и условное. А тут, едва зашла в холл, как прозвенел звонок. Открылись двери классных комнат, и меня буквально впечатало в стену толпой сорванцов, вырвавшихся из дверей, как вода из сдавшей позиции дамбы: стремительным, устрашающим и сокрушающим все на своем пути потоком.

Озорники, кто в поношенной, а кто и проношенной до дыр одежде, иные — в добротных суконных штанах и пиджачках.