Ловец

Женщина лишь вздохнула и присела перед раненным. Деловито нащупала сонную артерию, а потом, обернувшись, крикнула в глубь коридора:

— Базир! Порезанный. Помоги затащить.

Ей нехотя отозвался баритон, сдобренный изрядной долей дремы.

— Да иду я, иду…"

"А дальше были носилки, операционная, холод. Под тихое, но вынимающее душу своей монотонностью бурчание уже немолодой лекарь латал в Тэде прореху шелковыми нитями, останавливая кровь заклинаниями. Скупые, выверенные, без суеты движения сестры милосердия, подававшей пинцеты, зажимы и вату, словно говорили — для них это повседневность. Вот так, каждый день видеть кровь и боль. Сначала спасать жизнь, а потом уже разбираться — кого именно они отнял у смерти.

В себя Тэд приходил медленно, будто бред, как радушный хозяин, не хотел отпускать засидевшегося допоздна друга в гостях и все норовил предложить ночлег, чтобы тот остался. Но ловец все же сумел насилу выбраться от столь хлебосольного владетеля. Правда, реальность оказалась почище любого бреда. Механический вестник, сидевший в ногах кровати, щелкал клювом, хлопал перьями и вещал голосом мессира:

— Не притворяйся, я же вижу, что ты уже пришел в себя. — Шейный шарнир вестника заскрипел, когда тот закрутил головой. — Скажи мне, Ронг, за каким лядом ты полез под нож? И самое главное, где? Хотя про «где», дай сам угадаю. Вчера поутру загорелся игорный клуб…

Тэду отчаянно захотелось помотать головой, чтобы прогнать галлюцинацию. Но ослабший организм смог выполнить только часть миссии.

Чуть повернувшись, ловец сумел узреть рядом с собою начальника. Злого, переполненного праведным гневом мессира Логана. Он стоял рядом с окном, курил свою излюбленную трубку и барабанил пальцем по подоконнику. Тэд, глядя на него, искренне пожалел, что это, увы, не галлюцинация. Лучше уж пусть бы механический вестник оказался говорящим голосом начальника, чем сам глава столичного Оплота явился собственной персоной.

Птица недовольно хлопнула крыльями, будто почуяв, что думы ловца — о ней.

— Подожди, сейчас вот задам взбучку одному паразиту, и напишу ответ. Терпи, — обратился мессир к птице.

Та скрипуче чирикнула, мол так и быть, подожду, и замерла механическим истуканом. Начальник меж тем решил высказать Теодору все, что думает о нем самом, и конкретно — об умственных способностях подчиненного. Начал Логан издалека:

— Это же надо было тебе такое выкинуть! Ты хоть понимаешь, дурень, что взял и чуть не сдох, посреди полного здоровья!

«Дурень» усиленно молчал по двум причинам: по опыту знал, что пока начальство не выпустит пар, перечить — опасно не только для жизни, но и для зарплаты, а во-вторых, осипшее горло не располагало к словесным реверансам.