Ловец

Элеонора коварно произнесла:

— Шенни, дорогая, мне очень жаль, что наше знакомство началось так. Но, чтобы сгладить первое впечатление и познакомить вас с нашей семьей поближе… Думаю, стоит начать с чая и фамильного альбома.

Мне показалось, что я услышала тихий слаженный стон всех Дарков мужского полу, что находились в гостиной. Тем не менее, под чутким руководством маменьки Клим принес целую стопку семейных альбомов, и началась моя персональная пытка. Страница за страницей леди Элеонора показывала мне снимки всех членов рода Дарк. О каждой фотокарточке она говорила с упоением, будь то снимок парадного портрета главы семейства или случайно запечатленный на пленке пухлый карапуз без ползунков.

Спустя час я хотела скрежетать зубами, два — убивать, три — я уже всерьез прикидывала, из чего можно собрать арбалет, хотя до этого о строении данного оружия имела весьма смутное представление. На все попытки Зака и Клима спасти меня из этого фотоальбомного рабства Элеонора веско возражала:

— Девочка должна знать о будущем муже все!

Под этим пугающем «все» скрывался и малыш с соской во рту, отчаянно дубасивший ложкой старика с лихими кавалерийскими усами, и прыщавый юнец, и даже парень в форме студента магистериума.

— … А вот это он на втором курсе. Тогда как раз умер дедушка, и у Зака произошел всплеск резерва, позволивший ему открыть дар полностью. — Элеонора неаристократически стукнула в снимок друга детства. На фотокарточке он был не по годам серьезен. — Вы, Шенни, вероятно не знаете, но и в магической школе, и при поступлении в университет магии Закриан был ветровиком, а тут такая неожиданность… душевные переживания по поводу кончины дедушки, с которым он был очень близок. Как итог — Закриан не только достиг уровня шторма, но даже мог бы стать ловцом — силы открыть проход в лабиринт у него хватало с избытком. Его даже в шутку называли ловцом душ, — с гордостью закончила леди.

— Я не единственный во всем магистериуме, кто по уровню дара равен ловцам, — попытался откреститься от такой похвалы Зак. — К тому же сила в полной мере проснулась слишком поздно для того, чтобы поступить на учебу в Оплот.

— И слава Престололикому! — вырвалось у меня невольно.

Элеонора фыркнула и сдалась, решительно захлопнув альбом. Похоже, ее, как и меня, изрядно раздражало это рассматривание снимков и рассказы. Но она по наивности надеялась, что дитя трущоб не выдержит первым. Три раза «ха!». Да я даже на коленях у отца не засыпала, когда он вещал об очередных дузах и шахтах. Потому что главным было то, что я вообще рядом с отцом. Не важно, что он говорил, главное, что он держал меня, мелкую, на руках. Внимательно слушать — вот моя плата за то, что удавалось отвоевать кусочек папиного внимания меж очередных разъездов.