Ловец

Влюбились же… чуть позже. Зато раз и навсегда.

Отец Зака с нежностью посмотрел на супругу, а потом перевел взгляд на меня. На пару секунд показалась, что я мишень, перед которой маячит дуло стрелка.

— Знаешь, Зак, несмотря на все твои прежние выходки и даже сегодняшней фортель, я тобой горд. Если ты действительно любишь эту девушку, если готов пойти с нею до алтаря, наплевав на то, что за ней нет внушительного приданого… Я ведь правильно понимаю, что нет? — с какой-то толикой еще не угасшей надежды вопросил отец Зака.

Я усиленно закивала, подтверждая, что да, приданого нет, и растоптала руины его чаяний. Господин Дарк, подтвердив свои худшие опасения относительно моего бесприданного положения, с ноткой грусти продолжил:

— Так вот, я тобой горд, сын мой, как отец, воспитавший настоящего мужчину. Ведь только настоящий мужчина способен быть честным со своим сердцем.

Дарк — старший еще что-то говорил, столь же благородное. А я начинала понимать, почему род обеднел. У нынешнего главы были слишком возвышенные помыслы при полном отсутствии желания бороться за них. Куда проще продать сына на ярмарке тщеславия, аргументируя это тем, что «мы предложили тебе несколько вариантов, бери тот, который меньше всех противен». В защиту отца играло лишь то, что выбор сына, павший на безродную, он не воспринял в штыки. Хотя вот судя по тому, как матушка Зака поджимала губы, от моей персоны она была явно не в восторге.

Сам Зак, выслушав речь отца, повернулся ко мне, а потом и вовсе, встал на одно колено.

— Шенни, я, наверное, идиот, — он смотрел на меня снизу вверх, а я поймала себя на мысли, что с таких слов мог начать делать предложение только Зак.

— «Наверное» здесь будет лишним, — тут же прокомментировал Клим, и был удостоен раздраженного взгляда старшего.

— Братец, не мешай, я, может, первый раз в жизни признаюсь в чувствах девушке, в которую влюбился с первого взгляда, а ты…

«Лезешь под руку», так и читалось в глазах Зака. Клима это ничуть не смутило.

— Зато у тебя такой опыт «репетиций» на «тренировочных образцах», что сейчас ты просто не можешь лопухнуться, — подбодрил старшего младшенький.

Зак заскрипел зубами, и, вновь повернувшись ко мне, продолжил уже не столь одухотворенно.

— В общем, Шенни, я идиот. Поспешивший идиот, который назвал тебя своей невестой, даже не заручившись на то согласием. И вот сейчас я прошу тебя принять меня и мою заботу. Ты согласна?

Он все-таки произнес эту ритуальную фразу: «Принять меня и мою заботу», — так говорили те, кто сватался к девушке и в рудных кварталах, и те, кто просил руки избранницы в высшем свете. Одна фраза — и для бедняков, и для сиятельных. Я ее слышала второй раз в жизни.

Правда, в первом случае тут же последовал браслет, специально приготовленный Грегом загодя.