Ловец

Казалось, мелодия пробегала по струнам моей души, накрывала теплом, унося от забот в дымку, в сон наяву, даря терпкий вкус счастья с нотками горького миндаля.

Зак прильнул еще ближе и заглянул мне в глаза.

Промелькнула мысль: «Поцелует». В голове было легко и свободно. Хотелось дышать полной грудью и летать. Я закрыла глаза, отдаваясь мгновениям неожиданного счастья и…

Зак нежно дотронулся губами. Едва коснулся, щекоча своим дыханием, и запечатлел поцелуй на моем виске.

— Не хочу портить этот вечер, хотя не скрою, мне этого ужасно хочется.

Мальчишеское признание заставило меня улыбнуться, все так же, не открывая глаз. Друг детства, как и тогда, пятнадцать лет назад, оказался мудрее меня.

Есть ночи для страсти. Они сжигают твое тело, плавят душу, оставляя на утро лишь скомканные простыни и оголенные чувства. А есть вечера для нежности. Такие пьешь, как ароматный свежий чай, наслаждаясь каждой секундой. И что поразительно, именно такие вечера порою помнишь лучше огненных ночей.

Зак не перешел черту, которая бы разрушила очарование нежности этого вечера. Душой я была благодарна ему, но тело испытывало разочарование. Потому что мои губы хотели ощутить вкус его губ. Почувствовать ближе и больше.

Я распахнула глаза.

— Не смотри на меня так: пообным взглядом пробуждают вулканы, — голос Зак отчего-то осип.

Мы медленно опустились на землю.

Едва Зак сделал шаг назад в галантном поклоне, как предательница-шаль начала сползать с плеча. Я поправила ее и запахнула плотнее.

— Позволь проводить, время позднее, — он не спрашивал, скорее ставил в известность.

— Но я живу не в столице.

— Знаю, — Зак хитро усмехнулся, однако взгляд его был серьезен — читать я умею, а уж личные дела своих подопечных — не только читаю, но и запоминаю все интересующие меня данные.

«Вот как он может так быстро переходить от романтики к откровенному флирту?» — восхитилась я.

Путь до пристани и поездка на батискафе до верфей пролетели как один миг, и лишь стоя у порога дома Фло, я поняла, что время опять близится к полуночи. Над нами на небосводе сиял фиолетовый лунный серп. Осенью небесная царица всегда примеряла именно лиловый оттенок наряда. Зато зимой ночное светило радовало мир всеми оттенками сапфира, весной луна была оранжева, как спелый мандарин, а летом — дебела.

— Спасибо за этот вечер, — я стушевалась, не зная, как попрощаться. Подать руку, как знакомому? Обнять, как друга?

— Я рад, что тебе понравилось, — Зак хитро прищурился. — И в память об этом вечере, разреши подарить тебе еще кое-что.

Он протянул ладонь а на ней… был мой учебник, но в миниатюре: талмуд, уменьшенный до спичечного коробка.

— Ты его забыла на столе, когда мы уходили, пообедав.

Я хлопнула себя ладонью по лбу. Стыдно. Мне было дико стыдно.