Ловец

Зак жестом подозвал к себе хозяйку, что как раз возвращалась с заказом от другого столика, и попросил расчёт. Заминка вышла только тогда, когда я захотела заплатить сама за себя. Мой спутник мне не позволил.

Наконец, мы оказались на улице. Осенний ветер танцевал вальс с опавшими листьями клена, солнце, еще не закатное, намекало, что уже не лето, и его рабочий день уже скоро завершится.

— Здесь есть сквер, — закинул удочку Зак, — и там — две достопримечательности.

— И какие же?

— Первая — это жутко наглые белки. Эти рыжие бестии буквально требуют таможенную пошлину в виде семечек и орехов у всех прохожих.

— А вторая? — мне стало интересно.

— Саксофонист. Он играет тут по вечерам в хорошую погоду. Хотя и фальшивит изрядно, но тем, кто танцует под его музыку, это не особо важно.

— А много таких, танцующих?

— Половина старших классов школы. Надо же парням водить своих девушек куда-то на свидания? — Зак хитро улыбнулся.

— Почему-то мне кажется, что сейчас ты делаешь точно то же самое.

— Нисколько, — Зак ответил нарочито серьезным тоном. — Свидание — это целенаправленный, тщательно спланированный шаг со стороны любого мужчины по превращению приятного собеседника в желанного любовника.

— То есть ты хочешь сказать, что этот самый «приятный собеседник» имеет в душе похотливые взгляды и извращенные виды? — я ответила на провокацию в тон."

"— Конечно. Но у нас же не свидание! — друг сделал вид, что только что не флиртовал со мной. — К тому же у меня безупречная репутация.

Вот тут я просто не смогла удержать улыбку:

— Нет ничего подозрительней безупречной репутации.

— Тогда мне стоит ее чуточку испортить приглашением моей спутницы на танец.

Я было хотело спросить: «какой?» и тут до слуха донеслись звуки саксофона. Идти вперед хотелось и не хотелось одновременно. Причиной последнего была толпа: парочки переминались с ноги на ногу, обнимаясь. Я не желала становиться одной их них.

Зак щелкнул пальцами, и нас осыпало блестящим дождем. Чуть приблизившись, друг пояснил:

— Не хочу, чтобы на нас глазели. Я все же уже далеко не школьник, да и тебе повышенное внимание, думаю, ни к чему.

А потом он обнял меня за талию, и мы взлетели. Чувство, когда под ногами нет опоры, а тебя держат надежные мужские руки, пьянило сильнее крепкого вина.

Хотелось смеяться, запрокинув голову, раскинуть руки и закружиться. Мы и вправду закружились. Мелодия скользила из саксофона с грациозностью змеи, изящными извивами. Звуки, в которых было все, и плач, и сладкий стон, и нега.

Солнце клонилось к закату. Осень — время быстрых сумерек и самых ярких звезд.

А мы танцевали под грустящий, волнующий слух ми-бемоль тенорового саксофона.