В десятке километров под животом самолета ворочался невидимый океан. Я чуяла его нервное дыхание. Большая вода тревожила, не оставляла меня равнодушной. Мерещилась солью на губах. Шторм идет. Бутерброд с котлетой напомнил в желудке о себе. Брысь!
За шторкой иллюминатора чернильная чернота. Ночь-полночь, ничего интересного. Налетел тяжелым толчком ледяной шквал, и все в мгновение переменилось. Белые линейки электричества. Вспышки, тряска. Минута и наш самолет из большой, уверенной железной птицы превратился в муху, попавшую в суп. Даже не муху, а небрежно в черную точку на взбесившемся стихийном полотне.
Спавший на полу мужик сел. Потряс тяжелой, короткостриженой башкой, проморгался и прислушался. Родился жуткий свист. Сначала тихий, он нарастал.
— Амба, — сказал мужик и подмигнул мне, — как тебя зовут, парень?
— Ло, то есть Лео, — меня мутило крепко, но я заставила себя говорить.
— А меня Иван, то есть Ваня. Прощай, Ленька! Встретимся на небесах.
Звук падения сделался оглушающим. Норовил перейти за грань слуха. Я зажала уши ладонями. Иван спокойно лег на свои вещи, положил руки за голову и уставился в потолок. Приготовился? Остальные участники злосчастного рейса были здесь и около. Я не глядела туда.
— Не-ет! — заорала я уже никому не слышно. Натянула капюшон куртки на голову, отвалилась спиной к жесткому борту, вцепилась намертво пальцами в искусственную кожу обивки лавки.
Дикий звук пошел на убыль. Тело самолета сначала выровнялось, потом стало задираться вверх в рискованный угол к горизонту. Резко мотануло вправо и потащило в хвост. Огромный тяжелый ящик падал строго на меня, за ним следом неслись мешки, коробки, люди. «Не так быстро! Стоп!» — вопила я беззвучно самой себе. Самолет будто бы послушался. Вырубил двигатели. Все поплыло в невесомости.









