Ло. Лётная школа

Во грех хочешь втянуть девушку, Кей-Мерер?

Ваня осторожно сгрузил своих барышень на подлокотники и подошел к нам.

— Так не пойдет, не благородно вовсе. Ты, барон, — человек серьезный, богатый и знаменитый — это всем здесь известно. Но и моя сестра не пальцем делана, чтобы ей так запросто говорить «пошли». Летчик четвертого класса, как никак. Брат у нее опять же имеется. И друзья вступятся, если что. Надо все по правилам сделать, Кей, — Иван ухмылялся и хлебал небрежно из низкого стакана. Торчал громоздкой фигурой за моей спиной.

— Это как? — недовольно воззрился на Ивана барон.

— Давайте-ка я вас обручу, — ухмыльнулся тот лукаво. Подбоченился и подмигнул мне. Судя по амбре, в его веспере водка явно преобладала над вермутом. — Ты готов, паря?

Аудитория слаженно поглядела на Макса. Тот ответил спокойно:

— Готов.

— Кольцо есть у тебя? Или не запасся? — скоморошничал Иван.

Еще все можно было обратить в прикол."

"— Есть, — все так же невозмутимо подтвердил барон. Но спросил: — а почему ты?

Ваня встал ровно, руки вынул из боков. Фуражку надел. Та, правда, оказалась кого-то из близнецов и держалась на его бритом затылке лишь чудом.

— Я ведь Преображенский, Кей. Мой отец — священник, и братья, и дед архидьякон. Да за моей спиной двадцать поколений армейских попов стоят! И я умею это божественное дело: обручать, венчать, крестить, соборовать… — он неожиданно заговорил гулким, глубоким басом.

— А почему ты не священник, Ванечка? — вылезла я не вовремя со своим вечным любопытством.

— Рано мне еще, сестренка, не налетался пока, — хохотал побратим на шаляпинских низах.

Макс заметно побледнел. Я хотела было подняться к нему навстречу, но Эспо удержал меня на месте.

Кей-Мерер вытащил из кармана коробочку. Я округлила глаза. Где он ее взял? Значит, готовился. Значит, все на самом деле?

Макс тем временем опустился на правое колено передо мной. Открыл футляр и протянул на раскрытой ладони. Искристый камушек выглядывал из складок белого шелка.

— Я, барон Максимус Август Отто Кей-Мерер, люблю тебя, Петрова Ло, ты выйдешь за меня? Клянусь любить и защищать тебя вечно.

Он проговорил все это, глядя мне прямо в глаза. Ни разу не запнулся и не улыбнулся в конце. Серьезен был, как на собственной коронации. Хотя, что я понимаю в коронациях? Он все сказал? Теперь моя очередь?

Я оглянулась. Парни застыли в немом ожидании чуда. Эспо прикрыл веками глаза, по губам блуждает улыбка. Близнецы одинаково прикусили щеку изнутри. Кацман прижал кулаки к груди и приоткрыл рот. Кто-то молитвенно сложил ладони у рта, кто-то засунул в рот кулак, чтобы не заржать от избытка чувств.