Ло. Лётная школа

Доберешь потом свое на общем тесте, а? — мой побратим, нарушая правила, протянул руку через границу и положил теплую на мое плечо. Сжал. Он не верил в мою победу.

В синих глазах читалась жалость пополам с состраданием. Надо же, не ржет больше вместе с остальными.

— Я пошел, — я отодвинулась подальше от Вани. Хватит соплей. Я здесь для другого.

Вот и срослось. Я не верила им всем здесь ни на грош. Никакого потом не будет назавтра. Никакого общего теста на выявление уровня айкью. Зачем ненужные танцы с бубном? Здесь и сейчас отвалятся лишние умники-неудачники-надоеды. Наверняка, кандидатик уже определен и в списках значится.

Придурочное пятиборье — это дань традициям Школы и обязательное сохранение лица. Шоу для наивных дурочек, вроде меня, и дюжины юношей, что питаются надеждой. Не зря же так заводят комэсков ставки. Веселят не по-детски. Напрягают красавчики крепкие задницы, словно корову проигрывают. Я влезла в заранее обкатанную схему и сделала их жизнь новой. Непредсказуемой. Да, мальчики, не сомневайтесь, скучно не будет.

Главное для меня — это я сама. Я сама у себя выигрываю, я сама себе судья. Единственное мнение от племени людей, которое меня еще недавно волновало.

Да. Андрей. Но сейчас это не играет. Не об чем. Я — это я. Остальные — только люди. Я чуяла разные взгляды в затылок. В шею. В спину. Шла по просыпающейся зеленой травке поля ровно, не хромала.

Рукопашная. Неназываемый, слава тебе! Никуда бежать не пришлось. Место боя обнаружилось неподалеку. Зрители заметно увеличились в числе, зажали кулачки и ставки. Канвас хрустел от натиска страждущих зрелища. Солнце взошло беспощадно в зенит. Круглый дяденька в белом халате расставил нас парами.

Попытался. Из чертовой дюжины до рукопашной нас добралось трое. Не по плану. Доктор заметно обескураженно задумался. Следом задумался судья в черном.

— Сколько тебе лет? — спросил нелогично-вовремя рефери. Глядел на меня с веселым интересом. Вот он точно не пропустил подозрительно гладкой кожи моей нечистой физиономии.

— Шестнадцать, — я хотела изобразить грубый голос. Закашлялась.

Подозрение родилось и усилилось. В потном запахе разгоряченных тел потянуло холодком канцелярских выяснений.

— А вот и я! — хромая на все четыре, мой славный толстун явился-таки к рингу.

Еще один незапланированный мечтатель. — Я участвую!

Один в белом, другой в черном, взрослые мужчины глядели на полуживого парня с известным испугом. Слегка потрепанные физкультурники-абитуриенты сложили небрежно ручки на груди и скалились на нас двоих однозначно. Как на жертвенных агнцев.

— Тянем жребий, — разродился идеей рефери. Пока мы колыхались с записочками в его фуражке, напоминал: — удары ниже пояса запрещены, пальцами в глаза — запрещены, пяткой в середину голени…

Ясно.