1
0
Надо и мне обработать фотографии и рассчитаться наконец со всеми кипрскими делами. Хорошо получилось, много заработала.
Может быть, это волнение о работе? Что дальше? Улетать в Москву, оставаться тут?
Я ушла в сад. Под ногами остро пахли упавшие и лопнувшие апельсины. То ли ликером «Куантро», то ли духами «Коко Мадмуазель». Я прошла в дальний конец сада, где стоял мангал, и к апельсиновому добавилась тревожная нотка гари.
Антон подошел как всегда неслышно, обнял, положив ладони на мой живот.
— Смотри, миндаль зацвел.
Одно из тех деревьев, на которые я сердилась в первый день — ленивые, избаловнные, сбрасывают листья даже когда снега не бывает! — покрылось россыпью розовых цветов. Я и не заметила. Редко заходила сюда.
— «Сухое миндальное дерево зацвело»…
— Лесь…
Сердце пропустило удар, стукнулось в горло и остановилось. Этот тон…
Нет, молчи! Ради всего земного и небесного, молчи!
— Мне надо вечером уехать.
Не говори!
Я почувствовала, как покрываюсь мурашками. Холодный ветер — кипрская теплая весна все-таки не для того чтобы ходить по саду голой.
— И не знаю, когда вернусь. Может, завтра. Как пойдет.
— И куда ты?.. — голос охрип.
— В аэропорт.
— Встречать… ее?
— Да.
Насмешница судьба…
Где бы достать яду. Где бы достать кинжал.
Где бы достать братьев, что передерутся и помирятся после нашей трагической гибели.
Нет, это другая сказка, не та.
— Мы разве не должны обсудить как я буду при твоей жене любовницей? — я повернулась к нему, но сделала два шага назад, отстранилась. Слова протискивались сквозь горло так тяжело, будто у меня была ангина. — И давай, я еще вашу свадьбу поснимаю! Ты же веришь в меня!
— Я люблю тебя. Я не могу не жениться. Я обещал.
Слова были как пустые скорлупки.
Но он старался наполнить их своей кровью.
— Помнишь, как ты говорила мне, что любовь это решение?
— Я говорила?.. Может быть. Но ты что-то его нетвердо принял.
— Потеряв тебя, я усвоил этот урок. Не сразу, но усвоил. Если решил — то не сомневаться. Это так просто, когда понимаешь. Только понять сложно. Но когда мечешься — плохо всем."
"Наверное, надо было подойти к нему, обнять. Принять. Я ведь по факту приняла свою роль любовницы, молчаливо согласилась с ней. Так чего я теперь-то трагедии устраиваю? Надо было сразу думать. Но я ни о чем не думала, я просто была счастлива. Хотя бы неделю — по одному дню за каждый прошедший одинокий год и один сверху, в подарок.
Я смотрела на Антона, его губы шевелились. Он говорил правильные слова. Но с каждым словом я глохла.
— Если бы я это умел раньше — ничего бы не было. Вот этого всего — не было бы. Мы бы жили сейчас с тобой в Лимассоле. Ты бы снимала свадьбы, я бы работал. Купались бы каждое утро в море.
— Оно сейчас холодное.
— В теплом бассейне на террасе.
