Любовница своего бывшего мужа

Теперь я догадывалась, что улыбка не врет. Он опрокинул меня на сиденье, развел ноги, прикусил внутреннюю сторону бедра, глядя на меня снизу вверх тем же темным взглядом. Не отводя глаз стащил стринги, огладил бедра. Я застонала в адском нетерпении, но в ответ получила лишь смешок.

— Мой язык достаточно острый для тебя? — насмешливо, жарко.

— Не знаю, не распробовала, — задыхаясь, уже без голоса и мыслей.

Его язык был достаточно острым. Невыносимо острым. Движения точными и резкими — потряхивающими предвкушением. Он накрывал меня между ног горячим ртом, дразнил сладко и остро — точно так, как было надо, точно так, чтобы я извивалась и хныкала, желая большего.

Не было нарастающей волны — были яркие резкие вспышки удовольствия, острейшее возбуждение, которому он не давал разрешиться, отстраняясь. И опять возвращался, вылизывая, трогая, посасывая и касаясь точно, резко и быстро, пока меня не начали бить судороги, пока я не стала подаваться бедрами вверх, чувствуя невыносимое желание качнуться с острого края туда или сюда — куда угодно.

Но он удержал меня на месте, заставил опуститься и снова, снова, снова теребил языком клитор, быстро, очень сильно, почти больно, пока напряжение не выгнуло тело дугой. Мне было чересчур, слишком, почти неприятно — пока вдруг это чересчур не взорвалось мучительным и острейшим наслаждением, переходящим в блаженное расслабление, как будто мне разом отказали все мышцы.

Он хорош. Боже, как он хорош…

Почти так же, как…

Я не додумываю эту мысль — к счастью.

Дима соединил мои ноги и вновь улыбнулся порочной улыбкой:

— Стоило ожидания?

Если бы все, чего я в жизни ждала, оказывалось таким же!

Еще с полчаса я просто не могла найти в себе силы даже поднять руку, и он обнимал меня, гладил кончиками пальцев по груди, по бедрам, поправлял платье и легко целовал.

— А ты? — нашла в себе силы спросить.

— Шаг за шагом, — улыбнулся он. — Я свое удовольствие получил. Куда ты опять торопишься?

В рай?

Но теперь я ему верила.

День, который удачно начинается…

Когда становишься взрослой, не так часто выпадает возможность проснуться с утра счастливой, спокойной и с предвкушением всего только хорошего. Это в детстве память о будущих контрольных, экзаменах и поисках работы не держится дольше трех секунд после маминого напоминания. А «стать взрослой» можно отмерять по моменту, когда даже новый год, день рожденья и день перед отпуском не радуют, потому что за ними стоит тень похмелья, финансовой дыры и нового рабочего понедельника.

Сегодня был тот редкий день, когда я проснулась с ощущением сладких мурашек на теле, с предвкушением следующего свидания с Димой — и многих-многих свиданий впереди. И многих дней на Кипре, острове кошек и апельсинов.