Любовница своего бывшего мужа

Ах, покрепче — это про алкоголь? Ну-ну…

Музыка в клубе была хорошей, народу набилось очень много, и я все время вздрагивала, думая, что раз тут весь Кипр, то и без Антона небось не обойдется.

Но время шло, народ прибывал, Дима умудрялся в обход толпы доставать мне коктейли, а заодно, прикрываясь этой толпой, прижимать меня к себе. И я очень хорошо чувствовала его крепкое настроение.

Разыгравшись и опьянев, я и сама обнимала его и терлась грудью. Помня о том, что у меня надето под платьем. Мне так хотелось, чтобы он это снял…

— Леся, Леся… — он не выпускал меня из рук и в темноте, наполненной пронизывающими гитарными переборами, запахами ликеров и духов, теплом человеческих тел, казалось, что мы становимся невероятно близки, что между нами протягиваются новые связи.

— Поехали еще куда-нибудь? — предложила я.

Имела в виду — ко мне? К нему?

— Покатаемся? — в свою очередь предложил Дима.

На пустых улицах эхом разносился наш смех, луна следовала за машиной, лишь иногда прячась за тени кипарисов, и ночь казалась наполненной волшебством. А может быть, это я была пьяна и свободна, и потому почти счастлива.

Дима свернул на одной из улиц в глубину недостроенного квартала, припарковался в тени, где луна уже не могла нас найти, и заглушил двигатель.

Он отстегнул ремень, прижал меня к себе, и я почувствовала его дрожь.

— Третье свидание для тебя достаточно быстро? — ехидно спросила я, но чувствовала только волнение и покалывание в кончиках пальцев.

— У кого-то слишком острый язычок, — пальцы отвели мои волосы от лица.

— У кого? Я про твой ничего не знаю, — я не могла оторваться от его глаз.

— Доказать?

Он склонился и сначала легко коснулся моих губ, но я не успела его поймать. Язык начал путешествовать по моей шее, заставляя меня вздрагивать от каждого касания, жгучего и острого. Платье доверчиво предоставило ему доступ к моим ключицам, которые он слегка прихватил зубами, чтобы тут же скользнуть языком по груди.

Дима попытался между делом откинуть сиденье, но оно застряло где-то на полпути. Я почти застонала от досады — что ж так не везет!

— Давай на заднее, — он прижимал меня к себе, не выпуская ни на секунду, и это наконец утешало после всех обломов.

Мельком подумала, что можно было поехать ко мне. Хотя неудобно тискаться с кем-то в квартире Егора, не этично, что ли…

А потом стало горячо и мыслей не осталось."

"Он ласкал так же остро и сладко, словно сам стал тем шоколадом с перцем, прикусывал и зализывал кожу, перекатывал в пальцах соски, возвращался к губам и накрывал их — ошеломляюще, так что меня трясло от возбуждения.

Горячие руки двинулись вверх по бедрам, задрали платье, раздвинули мои колени.

Дима на секунду остановился, чтобы поймать мой возбужденный взгляд и снова обещающе улыбнуться.