Любовница своего бывшего мужа

У меня даже руки чесались достать камеру и устроить фотосессию каждой облезлой рыжей, трехцветной, черной с одним ухом и полосатой кошке, что встречались мне по пути и настойчивыми мявами выпрашивали пожрать. Пронзительно-синее небо проглядывало сквозь пальмовые листья, бледно-пятнистые стволы эвкалиптов выглядели так, будто выгорели на солнце и даже сейчас, в середине зимы что-то где-то цвело, отрицая холод и смерть.

Люди на улицах ходили в зимних куртках, но в сандалиях, в коротких футболках, но в уггах, в спортивных костюмах, в длинных платьях, в шарфах и перчатках. Каждый, в общем, одевался в меру своего страха перед ужасными холодами в шестнадцать градусов Цельсия.

В это момент я и приняла решение остаться минимум до весны.

Правда, чуть было не передумала, когда два раза подряд вздрогнула, краем глаза заметив на дороге алую машину. Но это были не «Порше», а мои расшатанные нервы. Как там Егор говорил — в Никосии жилье дешевле? Там и поселюсь, вдали от офиса, где теперь обитает мой бывший.

От моей гостиницы до отеля, где сегодня была съемка, Гугл-карты показывали полчаса пешком, и я решила прогуляться. На улицах и правда попадались одни соотечественники: дети носились друг за другом с воплями «Я Халк! Я Шрэк! У меня есть дубина!», матери выгуливали маленьких принцесс в красивых платьях и строго предупреждали не лезть в грязь, прохожие делились впечатлениями о каком-то концерте — все на чистом русском. Еще больше захотелось в Никосию, а то как и не уезжала из Москвы.

Я свернула за угол на улицу, судя по карте, ведущую к Лимассольскому замку, и ощутила острое чувство дежа вю. Огляделась по сторонам — нет, не помню я это место. Но почему у меня ощущение, что я…

…в пыльных витринах, за которыми были виднелись плетеные столы и стулья, отразилось мое потрясенное лицо.

Я открыла на телефоне карту и ткнула пальцем в тот дом, рядом с которым стояла.

Да, это был он.

Наш любимый ресторан.

Фотографии заставили сердце биться чаще: полосатые скатерти, тонкие пластинки твердого сыра на россыпи листов салата, кофе в толстостенной чашке.

Конечно, я забыла это место — с нашего медового месяца на Кипре прошло одиннадцать лет.

На карте Гугла ресторан помечен красным: «Закрыто навсегда».

Я знаю, что навсегда, я знаю.

С каждым годом от нас остается все меньше. Даже тот дом, где мы жили вместе, снесли этой осенью. Я ходила посмотреть на развалины: рассыпающийся бетон, выцветшие обои, горькая пыль в воздухе."

"Я стала другим человеком — и от той меня, что была с ним, осталась только эта огненная заноза в душе. Не больше. Наверняка, и он изменился. И в нем не осталось ничего из того, что было нами. Мы оба стали другими людьми.