12
0Я лишь сижу и смотрю в одну точку, желая провалиться в бесконечный сон. Но в то же время я боюсь оставить сестру. Что с ней тогда случится? В лучшем случае отправят в детский дом. В худшем… Даже задумываться над этим не хочу. Надо держаться в первую очередь из-за нее. Она не выдержит удары судьбы.
— Дианочка, — в комнату заходит моя любимая соседка и лучшая подруга мамы — Валентина Ивановна. Она плачет, и каждый шаг ей дается с трудом. У нее проблемы с ногами. И несмотря на это, она не оставляет меня одну. — Соболезную, моя девочка. Мне очень жаль, что так случилось.
Она оглядывает комнату неверующим взглядом. Будто сомневается, что мой папа умер.
Я крепко зажмуриваюсь, и слезы с новой силой текут по щекам. Шмыгаю носом, встаю с места.
— Спасибо вам за поддержку, теть Валь. Но не стоило сюда приходить. Вы и так еле стоите на ногах, — говорю, натягивая на себя кардиган. — Простите, но мне нужно ехать в больницу. Не могу маму с Ириной одних оставить.
— Я тебе поесть принесла, милая. Уверена, ты ни куска в рот не брала. Может, хотя бы чуточку поешь? Ты же здоровенькой нужна сестричке.
Есть мне совсем не хочется, как и общаться с кем бы то ни было. Просто хочу спокойствие, темноту. Хочу остаться одна и поразмышлять… Прокрутить в голове дальнейшие действия.
Я буквально выбегаю из дома. Макс с Викой, конечно же, опять не оставляют меня. Отправляемся в больницу вместе.
— Диан, тебе реально нужно поесть. Ты же не хочешь в обморок упасть, когда тебе хорошую новость о маме сообщат? Если ты так будешь продолжать себя убивать, тогда и мать тебя не узнает, — несмело усмехается подруга, протягивая мне кусочек пиццы. Она буквально заталкивает его мне в рот. — Вот так-то лучше. И колы пару глотков…
— Прекрати, я же лопну! — повышаю голос, когда Вика делает попытку еще что-то отправить в мой желудок. — Воду отдай, а есть больше не надо заставлять.
Машина Макса останавливается. Я вылетаю из салона автомобиля и широкими шагами иду внутрь, пока парень с кем-то разговаривает по телефону. А подруга звонит своей матери, чтобы сообщить, что опоздает.
Открываю крышку бутылки и хочу сделать глоточек, как сталкиваюсь с каким-то мужчиной. Мало того, на его рубашке образовывается огромное черное пятно.
— Черт, Диана, — вдруг раздается уже знакомый мне баритон. — Это уже знак судьбы, девочка. Нам нужно знакомиться. Поближе.
В темных глазах Теомана вспыхивают хитрые огоньки. На самом деле я чувствую, что он злится. Потому что я испортила ему одежду и ему без сомнений нужно переодеться. Но в то же время он широко улыбается, и на его щеках выделяются ямочки. Не понимаю, почему его улыбка кажется мне особенной, притягательной. Качаю головой, отгоняю странные мысли. Я никогда не обращала внимания на мужчин, а сейчас…
Это все нервы.
