0
0Кстати, чинить его прям сейчас и пойдешь, лосище безголовое. Башка здоровая выросла, а ума не прибавилось.
- Мария Петровна! – хотел было возмутиться на оскорбление Федор, но бабка возьми и отвесь ему подзатыльник.
У мужчины от неожиданности аж дар речи пропал.
- Что Мария Петровна?! Мне уж Лизка доложилась, что к ним утром Иринка прибегала, тебя дома не застала и ушла вся в слезах. В кои-то веки бабу себе путную нашел и ту потеряешь из-за дурости своей.
Полковник мрачно насупился и молча уставился в кружку.
Чай встал поперек горла и чувство горечи во рту усилилось.
Молча, провожаемый осуждающим взглядом Марии Петровны, он вышел из дома на улицу, пошарил по карманам, нашел пачку сигарет и, усевшись на деревянный порог бабкиного дома, закурил.
Перед глазами медленно проносились события вчерашнего вечера и сейчас после того, как острота обиды притупилась, казалось, что он все-таки погорячился.
В первые мгновения, увидев Иру с другим мужчиной, он взбесился.
Этот наглый, вечно упакованный в дизайнерские тряпки тип, так смотрел на его Кралю, словно у них что-то есть. Было видно – эти двое отлично знают друг друга.
Но больше всего полковника разозлило то, что он словно со стороны увидел, как отлично они смотрятся вместе.
Вот какой мужик подходит Крале.
Успешный, на дорогой иномарке, тот, что будет водить ее по дорогим ресторанам, а не скинет на нее готовку ужина для своих отпрысков.
Если отбросить все ревностные понты, то полковник, должен признаться себе, что просто боится, что однажды, пусть не сейчас, появиться такой вот конь в пальто от Армани и заберет Ирку.
И этот страх действует на него отупляюще. Он причиняет боль и заставляет делать глупости.
Вчера мужчина специально терпел почти весь вечер рядом с собой рыжую учительницу из Лизкиной школы. Она давно уже флиртовала с полковником, но он ее обычно мягко осаживал, а тут прямо закусило желание сделать Ирке неприятно. Что б на своей шкуре поняла, как ему больно видеть, как она с другими за ручки держится и любезничает.
Сейчас эта выходка самому казалась тупой и эгоистичной, а вчера, ослепленный ревностью он хотел наказать ее.
Наказал.
Ушла Ирка.
А он, отпихнув от себя рыжую вешалку, тупо набухался с мужиками и спать приполз к баб Маше, дабы не пугать детей, своей пьяной рожей.
Зато теперь проспавшись, на больную с похмелья голову, поступки его не казались такими уж правильными.
Кому чего доказал, называется?
Нажрался только как свинья, аж самому от себя тошно.
А Ирка наверное решила, что он с рыжей ушел.
Дурочка…
Говорила ему о доверии, понимании, а сама туда же. Чуть что, так самое плохое подумала.
