Любимая учительница (СИ)

Парни кончили практически одновременно, а затем еще долго обнимали мое обессилевшее тело, зажимая с двух сторон, стоя на коленях. Они медленно и ласково целовали, слизывая соленый пот с разгоряченного тела, мягко ласкали ставшую сверхчувствительной грудь, пробовали по очереди исцелованные, истерзанные губы.

И опять что-то бормотали, успокаивая, утешая, убаюкивая.

Очнулась я в движущейся машине, укрытая теплыми тяжелыми куртками. Лежала, ничем не выдавая того, что проснулась, вслушивалась в тихий неторопливый разговор.

— Домой поехали, ко мне.

Это Глеб.

— Зачем к тебе? Ко мне.

Это Давид.

— У тебя одна комната.

— А у тебя кровать маленькая.

— Да для тебя, слоняры, любая маленькая будет! И вообще, пошел ты нахрен. Не будет она с тобой спать. Задавишь еще во сне. И ее и меня.

— Вот ты точно со мной спать не будешь.

— А ты не оборзел, Дава?

— Не больше, чем ты.

— Ладно, приедем, решим.

— Решим.

Я закрыла глаза, опять уплывая в тяжелый сон без сновидений. Тело ныло во всех местах, губы жгло, низ живота тянуло.

И в то же время я ощущала невозможное, невероятное удовольствие и сладкую опустошенность. Так легко и блаженно мне никогда еще не было. Да, теперь я понимала, что другие люди находят в сексе. Потому что, если у других это хотя бы в четверть так, как было у меня сегодня, то это невозможный наркотик, от которого нереально отказаться.

И я сейчас явно была неспособна думать о моральной стороне произошедшего. О профессиональной этике и здравом смысле.

Откровенно говоря, плевать мне на это все.

Слишком хорошо. Слишком сладко.

Потом буду обо всем думать. Потом.

Глава 15

Я открыла глаза, как всегда, на пять минут раньше, чем прозвенит будильник. Поежилась в постели, чувствуя непривычно тяжелое и теплое одеяло и какую-то тесноту, словно я в коконе лежу, замотанная со всех сторон. И это уютно и безопасно. И мягко. И…

Тут меня какая-то неотвратимая сила накрыла, прижала к чему-то горячему и твердому, а над ухом зафырчал не иначе, как тигр. Засопел прямо в затылок, огненным дыханием вороша волосы. Я застыла и медленно открыла глаза.

И поняла, что будильник сегодня прозвенит без меня. Одиноко. В моей съемной квартире, в пяти минутах ходьбы от Алтуфьево.

А я очень далеко от Алтуфьево. И даже не знаю, насколько.

Непомерная тяжесть, при более близком рассмотрении оказавшаяся рукой Давида, по хозяйски прижавшей мое измученное тело к себе во сне, сковывала дыхание. Сопение над ухом усилилось, и теперь было полное впечатление, что за спиной у меня огромный кот. Или медведь. Которого не надо будить от спячки. Чревато, знаете ли.

Я, задерживая дыхание, тихонько пошевелилась. Замерла, чутко прислушиваясь. Опять пошевелилась. Опять замерла.