Любимая учительница (СИ)

Очень уж эта беседа не походила сейчас на обычные дружеские перепалки, что мне доводилось слышать у них раньше.

Нет, здесь была реальная злость, ярость, нетерпение. Словно на ринг выходят. И ненавидят друг друга не как соперников в бою, а как врагов. Смертельных.

Мамочки мои, это что же происходит сейчас???

— Пугаешь, вон на ней лица нет, одни глаза остались!

— Да это ты ее напугал, гад, на выходных!

— Нихрена я ее не напугал! Ей все понравилось! Она согласная была! Если б не этот урод, она уже моя была бы, понял, ты?

— А вот с этого места поподробней!

— Нечего тебе подробности знать, не твое это дело! Сам проебал ее! Вот теперь и отвали!

— Ничего я не проебал! Я ухаживал! А ты, скотина, в обход меня, в обход нашего уговора пролез! А еще и слово давал!

— Да ты вокруг еще три года бы танцевал! Ухаживал он! Да следами твоих ухаживаний вся рожа раскрашена! Ты на ринге столько не ловил рылом сколько от нее!

— Да что ты понимаешь, тупая деревня! Я все рассчитал! А ты…

Я слушала этот бред со все возрастающим изумлением, не умея поднять с пола отвалившуюся туда в самом начале перепалки челюсть.

Ощущение при этом у меня было, как у Алисы в Зазеркалье. Какой-то вязкий кошмар, дурман и дикость.

Глеб наскакивал на Давида, как волк на медведя, оскалившись и чуть ли не хватая того за грудки.

Давид, обманчиво спокойно и лениво поворачиваясь в сторону угрозы, отвечал. Внешне вполне размеренно и четко, лишь немного повышая голос, и это жутко походило на рычание.

А я все никак не могла отделаться от сюрреалистичности происходящего.

Два моих студента на полном серьезе сейчас ругаются и делят.

Меня!

Не спросив ни разу, как к этому отношусь я!

Как к ним отношусь!

Нет, конечно же, часть моей вины в этом есть. Могла бы сразу же прекратить все, еще в первый раз, когда Глеб силой поцеловал меня. Могла бы дать делу ход, пойти в деканат… Глупость страшная. Сразу с волчьим билетом вылетела бы. Студенты-старшекурсники, гордость университета. И какая-то блатная пигалица, что перед ними, не иначе, хвостом вертела, вертела и довертелась. Смешно и глупо.

Но все равно могла бы дать понять более жестко, что не согласна. А я… Расплылась, разнежилась… Позволила… Многое позволила, дура.

А уж с Давидом мне и оправдания нет никакого. Вообще не сопротивлялась.

Распутная, глупая овца.

Вот теперь разруливай то, что натворила.

Двое друзей не-разлей-вода, армейских товарищей, из-за тебя глотки друг другу готовы перегрызть.

Конец мужской дружбе, конец хорошим отношениям, да и твоей карьере конец, слабая ты на передок баба!

И вот что делать?

Парни ругались, предъявляя друг другу претензии и по-прежнему полностью игнорируя меня. Словно самцы, разбирающиеся из-за самки и не сомневающиеся, что она пойдет с победителем.