Любимая учительница (СИ)

Я стояла, сохраняя преподавательскую невозмутимость, но из последних сил, вот честно.

Потому что вопрос встал настолько вовремя, что впору поверить в судьбу.

Давид со все возрастающим недоумением разглядывал ржущего Глеба, это еще больше того распаляло, на дикий хохот стали подтягиваться другие студенты, которым тоже было ужасно интересно узнать, что же такого смешного сказал или сделал всегда серьезный Давид.

— Я думаю, что Татьяна Викторовна потом на все ваши… эээээ… вопросы ответит, — Юрик, тоже еле сдерживаясь, чтоб не заржать в голос, взял меня за локоть и утащил прочь. Давид проводил нас недоуменным взглядом и опять обернулся к загибающемуся от смеха Глебу. Постоял немного, оглядывая практически катающегося по асфальту приятеля, затем приподнял его над землей за шкирку, встряхнул, пытаясь привести в себя. И все это с серьезным, каменным буквально лицом. Эта эпическая картина рассмешила всех, кто подошел на шум, и последнее, что я видела, когда оглянулась уже от дверей университета, как Глеб ржал, в изнеможении держась за плечо Давида и вытирая слезы, а Давид стоял и молча ждал, пока у друга пройдет истерика.

И это было монументальное зрелище.

Обрадованная, что казнь моя, похоже, все-таки откладывается, я спешно попрощалась с Юриком, проводившим меня внимательным взглядом и напомнившим о совместном обеде, и убежала на кафедру. Катю почему-то не встретила там, видимо, она убежала раньше на занятие.

У меня оставалось ровно пять минут до начала пары, и я потратила их на то, чтоб дрожащими руками закинуть в рот парочку седативных. Ни к черту нервы, совершенно. И, если так дальше пойдет, стану окончательно психичкой. А все почему? А все потому, что ноги не сумела держать сдвинутыми, когда это было необходимо.

Вот и пожинаю плоды.

И теперь уже явно поздно посыпать голову пеплом. Мои любовники этой ночью расставили все точки над i, окончательно. Пояснили, в перерыве между сексом, насколько у них все серьезно по отношению ко мне. И насколько давно уже у них все серьезно. И что не собираются они из-за этого ссориться друг с другом.

А зачем? Когда всем вместе хорошо? Они практически братья.

А я — их. И это навсегда. Ну, по их мнению, навсегда.

Потому что я засомневалась, и меня тут же принялись убеждать в серьезности своих намерений. Доводы были очень вескими. Я бы сказала, основательными. И мне прямо было заявлено, что никуда я не денусь, что брыкаться бесполезно, потому что они не дураки, и все прекрасно видят и чувствуют. Наше совместное притяжение, наше понимание, нашу химию. И такое случается вообще раз в миллион лет. Поэтому все глупые загоны — отставить, и решение проблем оставить тем, кто их и должен решать. То есть, мужчинам.

И это было очень мило. Наивно, конечно. По-юношески максималистски.