9
0Шагая к своему «яшке», я размышлял о произошедшем с Шведовой. Видеть нас никто не мог, было уже темно, когда мы прощались. Не на столько, что хоть «глаз выколи», но всё же. Надо что-то делать со своим либидо. Тело мне досталось девственницы, но разум раскрепощён нравами 21-го века. В полётах я устаю и давление сексуальности ослабевает. А вот в минуты затишья хочется чего-то такого. Так ничего не придумав, дошёл до самолёта, а потом стало совсем не до этого. В этот день мы с Аманом совершили пять вылетов. Усталость вновь отодвинула проблему накатившей неудовлетворённости.
* * *Сентябрь, 1943 год. Южный фронт. И снова война
В сентябре наступление наших войск продолжалось. Каждый день летали на вылеты. На дворе установилось «бабье лето», так что делали по несколько вылетов в день. Часто сопровождали «пешки» или «тушки». Всякий раз возвращаясь из разведывательного вылета, мы с Аманом пролетали над передовой линией наших войск. При этом исполняли что-нибудь этакое. Крутили «бочку» или ещё какие фигуры. Надеюсь, это нравилось нашим солдатам. Но видимо не замполитам. Какой-то «дятел» настучал, а может и вовсе не замполит, а например особист. Точно не знаю, но кляузу настрочили. Возможно, это сделал кто-то, кто совсем не имеет отношение к политуправлению и особому отделу. Сделали просто из любви к искусству. В один из дней нас с якутом вызвал батя в свою землянку. Орал так, что чертям тошно станет. Мы с Аманом молчали. Якут вообще человек неразговорчивый, ну а я старался не раздражать нашего настоящего полковника. При каждом моём вздохе Гладышев считал, что я хочу возразить, потому после каждой фразы орал «молчать». А я что? Я молчу."
"— Гвардии старший лейтенант Красько, до каких пор ты будешь вытворять что попало? Молчать! Из-за тебя у меня седины прибавляется ежедневно. Молчать! Дошло до того, что о ваших выкрутасах узнал Командующий фронтом. Молчать, — явно Гладышев возбудился не на шутку.
Честно сказать, таким нашего батю я видел впервые. Это ж какая бля… простите сволочь ему так «хвост» накрутила? В землянке никого не было, даже радиста. Видимо запал полковника закончился. Он хмуро посмотрел на нас, приблизился и показал мне кулак, сунув под самый нос, но при этом только рот открывал, не произнося ни слова.
— Яблоками пахнет, — пропищал я, голосом скорее похожим на блеянье овцы.
Гладышев как-то разом выпустил воздух, точнее он глубоко вдохнул и выдохнул сквозь зубы. Якут стоял ни жив ни мёртв, бледный как простыня. Я даже переживать за него начал, как бы он совсем русские слова не забыл с испугу. Тем временем полковник с минуту молчал, потом отошёл к столу и махнул рукой.
— Уйди с глаз моих, пока до греха не довела.
