Летчик. Фронтовая «Ведьма» (СИ)

Уходит в ночь отдельный,Десятый наш, десантный батальон…Конкретно в это время, то есть в августе, уже освободили Курск и Орёл. Потому я особо текст песни не менял. Изменил только одно слово «довела» на слово «повела» в выражении «от Курска и Орла война нас повела…». В общем получилось вполне неплохо, на мой взгляд. Но реакцию десантного батальона, который присутствовал, естественно частично, на этом концерте предугадать не получилось. Солдаты и офицеры этого батальона хлопали так, что, наверное, ещё неделю ходили с больными ладонями. Неожиданно один из бойцов 10-го батальона закричал.

— Братцы, да это же Фронтовая Ведьма. А песню она про нас сочинила. Качай её, браты, — этот инициатор, подбежал к сцене и легко запрыгнул на помост.

В это же время подтянулся ещё десяток воинов из 10-го батальона к сцене. Инициатор схватил меня на руки, вот же бугай не использованный, не знает куда силушку девать. Кинул он меня прямо в руки своим однополчанам, а те давай на радостях качать меня, точнее подбрасывать. Метра на три не меньше. Хорошо, что я в шароварах был, а то бы мог получиться конфуз, будь я в юбке. Еле вырвался. Забегая вперёд, скажу, бойцы десятки здорово гордились, считая, что «Ведьма» написала песню именно про них. В общем концерт получился вполне приличный. По окончании я написал слова и ноты, с помощью аккордеонистки Ольги Батуриной, для Маргариты Шведовой. Время пришло нам уезжать, прощался я с артистами тепло, а вот с Маргаритой даже «жарко». Она решила меня обнять на прощание, прижавшись всем телом. Что тут скажешь? Формы у Шведовой возбуждающие, так хотелось её за мягкие места потрогать, что внизу моего живота появилось какое-то тянущее чувство. Да и тепло растекалось в паху. Может это кого-то удивит, но я здесь воздерживаюсь от интимной жизни несколько месяцев. Не знаю откуда у меня взялось столько смелости, но Шведову я поцеловал в губы. В засос! Врать не буду, удовольствие получил. Резко отшагнул от Маргариты. Глаза её расширились, рот приоткрыт, нижнюю губу она трогает пальчиками. Явно артистка в некотором шоке. Чтобы не усугублять я побежал к нашим машинам.

Вернулись в расположение полка почти в полночь. Быстро разбрелись по палаткам. Когда укладывались спать, моя подруга Лида выдала.

— Женька, ты сильно любила своего?

— Кого? Чего? Лида, ты о чём? — не понял я.

— Ну своего лётчика. Сочинить такую песню можно только испытывая настоящее чувство, — Лида даже мечтательно закрыла глаза.

Я поперхнулся и закашлялся. Ну Лида! Ну выдумщица! Просто нет слов, только нецензурные выражения остались, которые я произносить не стал. Открыв и закрыв рот, я отвернулся и лег на свою кровать. До утра нас не беспокоили. А на следующий день начались новые полёты.