8
0Как такое вообще возможно?
– Эмма, – я обратилась к пожилой служанке, имя которой внезапно всплыло в памяти, – расскажи мне, что… что было с отцом перед смертью?
– Вы же знаете, госпожа… – с недоумением сказала старушка, но затем вздохнув, заговорила, – господин Харлон поссорился с олдерменом Морганом из-за новых налогов для мелких торговцев. Говорил, что это неправильно, что порядочные люди едва сводят концы с концами, а богачи только жиреют. После этого олдермен будто с цепи сорвался – проверки на каждом шагу, штрафы за любую мелочь. Ваш отец был вынужден брать деньги у ростовщика Крокса, чтобы не разориться.
– Помоги мне встать, Эмма, – твёрдо сказала я, отбрасывая одеяло. Если Эмма не ошиблась, то продав дом и выплатив все долги, я останусь ни с чем, а в моем возрасте… хм, в любом случае быть приживалкой у склочной тетушки мне не хотелось.
– Что вы, госпожа! Доктор сказал…
– К чёрту доктора, – отрезала я, с удивлением отмечая, как легко тело, которым я теперь владела, реагирует на мои команды, несмотря на слабость после болезни.
Эмма не решилась перечить и помогла мне подняться. Одеваясь в простое, но опрятное платье, я украдкой рассматривала своё новое тело в потускневшем зеркале на стене. Стройная фигура, каштановые волосы, зелёные глаза, правильные черты лица… Она была красива, эта Лесса. И так молода!
«Прости, девочка, – мысленно обратилась я к бывшей хозяйке тела. – Но, кажется, у меня появился второй шанс. И я сделаю всё возможное, чтобы не упустить его».
Спустившись по скрипучей деревянной лестнице, я оказалась в помещении рыбной лавки. Просторная, но тёмная комната с деревянным прилавком и пустыми ледяными ящиками выглядело заброшенным.
– Эмма, когда лавка закрылась?
– В день смерти хозяина, госпожа. Уж две недели как. Весь товар пропал, коптильня остыла. Но долги-то остались, – старушка опять тяжело вздохнула.
Я медленно прошлась по помещению, внимательно осматривая каждый угол. За тридцать лет управления собственным рыбным магазином я изучила это дело вдоль и поперёк.
– Сколько мы должны этому… Кроксу? – спросила я, проводя пальцем по пыльному прилавку.
– Двадцать золотых флоринов, госпожа. Немыслимые деньги!
«Флорины, значит, – отметила я про себя. – Придётся привыкать к местной валюте».
– А что с запасами? С поставщиками отца?
– Запасов нет, госпожа, я же говорю. А рыбаки… Они сочувствуют вашему горю, но без денег рыбу не отдадут. У всех семьи, всем есть нечего.
Я кивнула. Это было логично.
