Единица безумия

– Шею сломаю и похороню. Пусть только могилу себе выкопает.

– Тогда ладно. – Андрей лениво обмахнулся березовой веткой и глянул на Кувалду: – Ты копай-копай, а то у меня еще дел куча. Я тут с тобой до вечера не собираюсь сидеть.

– Братаны, давайте договоримся, – заскулил зек, шкрябая по дну ямы лопатой. Вырыл он уже прилично – себе по пояс.

– Не братаны мы тебе. Я ж сказал Женьку не обижать.

– Глубже копай, не тормози. Чтобы с собакой не нашли. – Федор впился в зека угрожающим взглядом, и Кувалда затрясся, как от лихорадочного озноба.

– Как так, мужики? Как так? Я ж дурного не хотел… я нормально к ней… золотая ж девка…

– Представь, Федя, я ему сказал Женьку не обижать, а он не послушал.

– Зря, – рассудительно кивнул Федя. – Не стоило такую просьбу игнорировать.

– Может, шкуру с него за это живьем спустим? – предложил Андрей, вновь обмахнувшись веткой.

Федя подумал, посмотрел на свое светло-голубые джинсы и покачал головой:

– Грязно будет. Сегодня не могу.

– Точно, у тебя ж свидание. Тогда, может, на дыбе его?

– Легко. Тогда я пошел за веревкой?

– Не надо мужики! – испуганно завопил зек, бросил лопату и рухнул на колени, так что из ямы стала видна только его плюгавая макушка.

– Страшно тебе, утырок? – рявкнул Погодин, подойдя к краю. – Женьке тоже страшно было!

– Не буду! – заплакал Кувалда. – Больше не буду… никогда… больше ни слова… никогда… ни пальцем…

– Что будем с ним делать? – спросил Андрей у Феди.

– Выпорем. Смотри, какой он модный, так и просится, – посмеялся он над прикидом зека. – Давай, чипушило, вылазь. Снимай ремень, спускай штаны и ложись на бревнышко.

Кувалда выпрыгнул из своей почти могилы, нехотя расстегнул портупею, которую зачем-то нацепил на тельняшку, спустил растянутые треники и перегнулся через поваленное дерево.

– Вот что ты за человек, – разочарованно произнес Погодин. – Я ж к тебе по-человечески обратился. Попросил Женьку не обижать. А ты… А я ж доктор. Я людям помогать хотел, людей лечил, а теперь что? Калечить придется?"

"– Я думаю, что именно этим мы и занимаемся, – снова рассудительно сказал Федор, щелкнув портупеей. – Помогаем ему. После этого ему расхочется совершать всякие нелицеприятные поступки, и он заживет спокойной и благоразумной жизнью.

– Федя, должен признаться, что мне импонирует твой интеллигентный подход.

– Всегда рад, обращайся, – скромно откликнулся Федя и что есть силы хлестнул Кувалду по голому заду.

Зек завыл во всю глотку и, забыв про осторожность, обругал матом своего обидчика.

– Какой же ты Кувалда? Воешь, как девчонка, – усмехнулся Федя и полоснул еще раз.