Легендо

 – Ты уже выглядишь измученной. Побереги силы, они тебе еще пригодятся, чтобы выиграть сегодняшнюю игру.

Телла продолжала брыкаться, но Джекс все так же играючи уклонялся. Его жестокое лицо казалось скучающим.

Однако Телла могла поклясться, что почувствовала, как кровь бежит по его венам, согревая руки, все еще сжимающие ее запястья. Как бы он ни притворялся равнодушным, сердце его колотилось так же быстро, как и у нее.

Телла остановилась, не донеся ногу до цели. Она ощущает его сердцебиение! Она отшатнулась, и он отпустил ее.

– У тебя бьется сердце.

– Нет. Мое сердце безмолвствует уже очень давно, а ты просто обманываешь саму себя. – Его голос стал холоднее, чем она когда-либо слышала, но не сумел развеять жгучего воспоминания о его горячих руках, сжимающих ее запястья.

– Ничего подобного я не делаю! И я знаю, что почувствовала, – возразила она.

«… его сердце давно перестало биться, – вспомнилось ей. – И лишь один человек на свете может вернуть его к жизни – его настоящая возлюбленная. По слухам, поцелуй Принца Сердец смертелен для всех, кроме нее, его единственной слабости».

– Я заставила твое сердце биться, – вскричала Телла. Это была дикая, поистине абсурдная идея. Но Телла ощущала и собственное сердцебиение, которое вдруг ускорилось, а не замедлилось. Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук. Никогда еще оно не было таким мощным. И таким свободным. – Выходит, это я твоя единственная настоящая любовь. И поцелуй твой не сумел меня убить.

Джекс нахмурился еще сильнее.

– Ты не должна верить каждой истории, которую слышишь. Неужели похоже, будто я в тебя влюблен?

– По мне, так ты похож на чудовище, но это вовсе не значит, что легенда не соответствует действительности.

Телла сообразила, что ей не обязательно любить Джекса, чтобы быть его настоящей любовью. Учитывая, что он является не только Мойрой, но и воплощенным злом, Телла также решила, что для него любовь означает не то же самое, что для человеческого существа. Но это не имело значения. Что действительно было важно, так это то, что, будучи его настоящей любовью, она невосприимчива к его поцелуям. Ей больше не нужно непременно победить в игре, чтобы выжить.

– Это ничего не меняет.

Выражение лица Джекса настолько заострилось, что с ним не могло сравниться даже лезвие самого острого ножа. Но Телла привыкла к его переменчивым взглядам. Теперь она знала, что они не способны причинить ей вреда – как и его ядовитые губы.

– Нет, – возразила Телла. – Это меняет все.

– Только не для твоей матери. – Джекс раздавил каблуком сапога яблочный огрызок, который Телла бросила на землю, превратив его в месиво из кровоточащей мякоти и сока. – Я все еще нужен тебе, если ты хочешь освободить ее.