Легендо

Это что-то меняет для тебя, милая? На случай, если вдруг вздумаешь пойти на попятную, позволь напомнить тебе о двух вещах. Если ты не выполнишь обязательства по заключенной со мной сделке, то умрешь в конце этой недели, и твоя мать тоже. Есть только два способа освободить кого-то из плена карты. Человек должен добровольно занять его место внутри карты, или наделенный огромной силой бессмертный должен снять проклятие и освободить всех тех, кто заключен в картах. Легендо никогда не выпустит Мойр на волю. Заполучив карты, он уничтожит их все, включая и твою мать.

Джекс наклонился достаточно близко, чтобы коснуться уха Теллы холодными губами и, заправив ей прядь волос, прошептал:

– Карта, в которой томится твоя мать, связана с колодой Судьбы. Если не хочешь, чтобы твоя мать умерла, то, как только выиграешь игру, призови меня с помощью монеты невезения и передай мне Легендо, как и обещала.

– Ненавижу тебя, – прорычала Телла.

Джекс усмехнулся ей в мочку уха, как будто трепеща от предвкушения.

– Я не помешала? – раздался с порога голос Скарлетт.

Оглянувшись, Телла увидела сестру с красочным подносом с едой в руках и широкой улыбкой, адресованной Джексу, на губах.

– Мы прощались.

Джекс откинул непослушные волосы со лба Теллы, нахмурившись, как будто ему не хотелось покидать ее.

Став свидетельницей этой сценки, Скарлетт едва не упала в обморок, и Телла решила, что со стороны, вероятно, действительно выглядело невыразимо элегантно, когда она лежала вся бледная на подушках, а сияющий Джекс склонился над ней, и его отливающие золотом пряди волос упали на один жуткий глаз.

– Я бы и рад задержаться подольше, но не волнуйся, любовь моя, я вернусь, чтобы сопроводить тебя сегодня вечером на ужин с императрицей. Надеюсь, ты не забыла о приглашении?

Ахнув, Скарлетт поставила поднос на столик рядом с кроватью.

– Ты ужинаешь с императрицей?

– О, да, – вмешался Джекс, прежде чем Телла успела отреагировать. – Ее величеству не терпится познакомиться с девушкой, которая украла мое сердце. Моей предыдущей невестой она нисколько не интересовалась, а вот Донателлу, я уверен, полюбит так же сильно, как и я сам, – сладким, точно мед, голосом сообщил Джекс, и Телла не сумела распознать, сделал ли он это исключительно ради Скарлетт или чтобы помучить Теллу. Пылкая любовь императрицы, сравнимая с любовью самого Джекса, на самом деле означала отсутствие расположения.

Ужин с ней вдруг показался Телле очень плохой идеей. В некотором смысле императрица представлялась фигурой такой же мифической, как и Мойры: могущественная правительница, о которой она много слышала, но никогда не видела. Хоть Телле и было любопытно познакомиться с ней лично, вполне могла бы обойтись без подобной чести.