15
0А миссис Карпентер тоже водит?
– Водит. Только, по моему разумению, уж больно быстро.
– С женщинами такое бывает. А вчера она на собрание ездила? Или политика ее не интересует?
Дворецкий ухмыльнулся:
– Делает вид, что интересует. Но вчера у нее силенок не хватило. Какая-то мигрень с ней приключилась, и она ушла из зала, когда там вовсю речи толкали.
– Здорово! – Электрик заглянул в предохранительную коробку. – Ну вот и порядок, – заключил он. Задав еще пару ничего не значащих вопросов, он собрал инструменты и, попрощавшись, ушел.
Быстрым шагом он спустился по дорожке, но, выйдя за ворота и свернув за угол, остановился и вот что записал в книжечку:
«К.
В книжечке электрика это была вторая запись. Первая гласила:"
"«Доктор Р. вчера вечером выезжал по вызову. В направлении Килчестера. В заданное время мог быть на станции в Килчестере. Миссис Р. весь вечер провела дома одна (?).
IIВ Лабурнумсе полным ходом шла работа над пьесой. Робин Апворд с горячностью убеждал:
– Вы же видите, как прекрасно ложится эта строчка, неужели нет? И если мы создадим атмосферу сексуального антагонизма между ними, знаете, как это оживит пьесу? Даже представить себе не можете!
Миссис Оливер с грустью вонзила руки в свои растрепанные седые волосы, и тотчас возникло впечатление, что над ее прической покуражился торнадо.
– Вы же понимаете мою идею, дорогая Ариадна, правда?
– Понимать-то я понимаю, – мрачно согласилась миссис Оливер.
– Главное, чтобы вы были довольны сценой на все сто.
Довольной миссис Оливер мог назвать только человек, который сам себе вознамерился втереть очки.
Робин с упоением продолжал:
– Я это вижу так: замечательный молодой человек прыгает с парашютом...
– Ему шестьдесят лет, – перебила миссис Оливер.
– Ну, нет!
– Шестьдесят.
– Таким я его не вижу. Тридцать пять – и ни на день старше.
– Но он герой моих романов вот уже тридцать лет, и ему было как минимум тридцать пять в первом из них!
– Но, дорогая, если ему шестьдесят, между ним и девушкой.
– Вне всякого сомнения.
– Вот видите, значит, ему должно быть тридцать пять, – торжествующе заключил Робин.
– Но тогда он не будет Свеном Гьерсоном. Пусть это будет молодой норвежец, участник Сопротивления.
– Но, дорогая Ариадна, весь смысл пьесы в Свене Гьерсоне.
