16
0Как ты думаешь, почему я вышла за тебя замуж?
Он слегка улыбнулся:
– Ты всегда была верной и преданной женой, дорогая. Но едва ли я могу льстить себе мыслью, что ты приняла бы мое предложение при... м-м-м... других обстоятельствах.
Она с удивлением посмотрела на него и вдруг разразилась смехом:
– Ты глупый старый сухарь! Так вот какие романтические бредни скрываются за твоей внешностью невозмутимого законника! Так ты в самом деле считаешь, что я вышла за тебя в благодарность за спасение отца от этой волчьей стаи – or руководителей Клуба жокеев et cetera?[69]
– Ты так сильно любила отца, Фрэнсис.
– Я была предана папе! Он был ужасно мил, и с ним было так забавно жить! Но если ты думаешь, что я могла продать себя семейному поверенному, чтобы спасти отца от того, что ему всю жизнь угрожало, значит, ты никогда меня по-настоящему не знал. Никогда.
Она не отрываясь глядела на него. «Невероятно! – думала она. – Прожить в браке более двадцати лет и не знать, о чем думает твой муж! Да и как это можно узнать, если у него совершенно иной склад ума, совсем не похожий на мой собственный. Он романтик, глубоко прячущий свой романтизм, но все-таки романтик.
Она сказала:
– Я вышла за тебя потому, что, разумеется, любила тебя.
– Любила? Но что ты могла найти во мне?
– На этот вопрос я, право, затрудняюсь ответить. Ты был таким непохожим, так сильно отличался от всей папиной компании. Уж одно то, что ты никогда не говорил о лошадях. Ты и представить себе не можешь, до чего мне надоели эти лошади и разговоры о шансах на выигрыш кубка в Ньюмаркете. Ты пришел к обеду однажды вечером – помнишь? И я сидела рядом с тобой, и спросила у тебя, что такое биметаллизм[70], и ты рассказал мне – объяснил что это такое! Это заняло все время обеда.
– Это, наверное, было ужасно скучно, – сказал Джереми.
– Это было захватывающе интересно! Никогда никто до этого не разговаривал со мной всерьез. Ты был так вежлив, но, казалось, тебе было все равно, хорошенькая я или нет. Это задело меня за живое. Я поклялась себе, что ты обратишь на меня внимание.
Джереми Клоуд сказал угрюмо:
– Я-то обратил на тебя внимание сразу. Придя после того обеда домой, я долго не мог уснуть... На тебе тогда было голубое платье с васильками...
Некоторое время они молчали. Затем Джереми сказал:
– Ах, это было так давно...
Она быстро пришла к нему на помощь:
– А теперь мы – немолодые супруги, находящиеся в затруднительном положении.
– После того, что ты мне только что сказала, Фрэнсис, мне в тысячу раз труднее. Этот позор...
Она прервала его:"
"– Давай сразу поставим точки над «i».
