Лагерь обреченных

Пора прощаться, а то меня в райотделе потеряют.

– Наташа, – сказал я, поднимаясь из-за стола, – спасибо огромное за беседу. Приятно было пообщаться. У меня есть маленькая просьба. Я понимаю, что здесь районная библиотека, не городская, но все же посмотри, быть может, есть какая-нибудь литература про руны?

– Руны – это такой знак, который возле убитого нашли? Посмотрю.

– И еще. Передай отцу, что в мужчине главное – постоянность.

– Андрей Николаевич, – на ее лицо вернулась загадочная улыбка, – если Марина вас попросит, то вы будете с нами картошку копать?

– В честь чего? – ощетинился я. Что-что, а участие в сельхозработах в мои планы не входило. Выкопаю хрен у крыльца – на этом сбор урожая закончу.

– Раньше картошку выкопаем – у Марины больше времени свободного будет, – лукаво ответила библиотекарша.

– Я, Наташа, хоть и родня вам, но картошку копать не буду. До свидания!

Я уже дошел до дверей, когда она в спину мне сказала:

– А если я попрошу, будете?

Я ничего не ответил и пошел на работу.

9"

"В субботу утром я бился над решением сложнейшей бытовой задачи: помыть пол или оставить возню с тряпкой до следующей недели.

«Откуда только грязь берется? – размышлял я. – Живу в комнате один, в обуви не хожу, а пол хоть каждую неделю мой. В городском общежитии такого не было, там мне удавалось поддерживать порядок долго-долго, точно не скажу сколько, но каждый выходной мысли о мытье полов меня не посещали. А может быть, все гораздо проще? В Заводском РОВД каждая суббота до обеда была рабочей, а здесь по выходным на службу не ходят, план по раскрываемости преступлений не гонят. Я привык по субботам что-то делать, куда-то бежать, вот меня и тянет ерундой заниматься – чистый пол в порядок приводить».

Краем глаза я уловил, как под окнами мелькнула стремительная тень, и тут же раздался нервный стук в дверь. Опачки! Сам себе накаркал! На работу вызывают, что ли? Что опять стряслось в нашем сонном царстве?

На крыльце стояла заплаканная Наталья.

– Папу арестовали! – глотая слезы, прошептала она.

Я впустил ее в комнату, высунулся на крыльцо, посмотрел направо, налево – на улице никого. В бараке напротив окна задернуты шторками. Утро! Но это ничего не значит. Завтра весь поселок будет знать, что дочка Михаила Антонова после его ареста первым делом примчалась ко мне. Плевать, пускай знают. Если надо, я открыто выступлю на его стороне.

– Успокойся. – Я усадил Наталью за стол, протянул ей стакан холодного чая. – Рассказывай: кто и когда арестовал твоего отца.

– Полчаса назад к нам приехали из милиции и увезли его с собой, – всхлипывая и шмыгая носом, ответила она.