Лагерь обреченных

Родители спросили Марину, как теперь сложатся ваши отношения, если она не хочет переезжать в поселок, а вы неизвестно сколько будете работать в Верх-Иланске. Марина ответила, что скоро приедет в отпуск и все вопросы решит на месте. Так что, Андрей Николаевич, для моих родителей вы еще не зять. Но в поселке все считают и будут вас считать женихом Марины.

«Вот так номер! Я думал, в поселке более патриархальные взгляды на поведение незамужних девушек. Марина, никого не стесняясь, ночует у меня дома, но это, оказывается, еще не значит, что она выйдет за меня замуж».

Мне надо было выиграть время, чтобы осознать новый расклад. Я сделал вид, что полез за сигаретами, но вовремя спохватился – в библиотеке курить нельзя!

«Для Михаила Антонова я еще никто, а для всех остальных – его зять. Хорошо, будем исходить из этой диспозиции».

– Никого не смущают слухи обо мне и об Инге? – продолжил я расспрашивать библиотекаршу.

– Ингу в поселке никто всерьез не воспринимает. Она свободная женщина, с кем хочет, с тем спит. Если бы Инга кого-то из семьи увела, тогда бы ее все осуждали, а так… Не одна она такая, к кому мужики забегают душу отвести.

– Что ты можешь рассказать о Паксееве? Не только о его связи с Ингой, а вообще о нем как о человеке?

– Мой отец и Паксеев – враги. Они даже дрались как-то раз.

– Дрались? Ерунда какая-то. Твой отец убьет его с одной плюхи, какая между ними может быть драка?

– Вот так и дрались – Паксеев убегал от отца, а папа бегал за ним по всему поселку, пока милиция их не разняла.

– В чем причина конфликта? С войной связана?"

"– Когда отец вернулся из лагеря, Паксеев везде стал говорить, что такие, как отец, – предатели, мол, воевать не хотели и добровольно в плен сдались. Еще говорил, что предателей надо было не в лагеря отправлять, а расстреливать или на урановые рудники ссылать, чтобы они там заживо гнили. Потом из лагеря вернулся дядя Вася Седов, у него на левой руке не было трех пальцев, а на правой – двух. Он говорит: «Я за Паксеевым бегать не буду, а сразу же его пристрелю».

– Так и сказал, никого не побоялся?

– Мне рассказывали, как это было. Под Первое мая, в конце пятидесятых годов, в промтоварный магазин, он тогда один на весь поселок был, завезли хорошую ткань – твид называется. Очередь у магазина собралась, ругань, всем охота материалу купить на обновки. Седов подошел к крыльцу и говорит, вы, мол, оставьте отрез для Юрия Иосифовича, чтобы его было в чем хоронить. Все удивились, говорят: Паксеев живчик такой, с чего бы это он помирать станет? Дядя Вася отвечает: «Как только еще раз эта гнида про меня скажет, что я в плен добровольно сдался, так я его с двух стволов картечью в решето превращу». Я, говорит, не Мишка Антонов, чтобы за ним по поселку бегать.