2
0
Оба страстно желали дослужить на дальних, но западных рубежах нашей необъятной Родины, и эта служба в Германии сейчас полностью зависела вот от этого метателя камешков за окном Центральной вышки войскового стрельбища Помсен.
Майор быстро спросил:
— Коллега, за какой срок мы сможем сделать визу в Союз этой пока незнакомой Симоне? Надо им кинуть кость. Пусть на хрен женятся и делают что хотят, лишь бы сейчас этих любовничков убрать из ГДР.
— Если у женщины нет никаких проблем со Штази, нужны сутки, чтобы только в Берлин смотаться. Документы проведём быстро по нашей линии.
— И это гут! Виктор Викторович…
— Можно просто, Виктор, — перебил комитетчик и добавил: — И давай уж, Алексееич, на ТЫ. В одной мы с тобой упряжке оказались из-за этих любителей красивой жизни. Чтобы их…
— Согласен! И про прапорщиков тоже, — майор пожал руку капитану. — Виктор, думаю, будет лучше, если ты сам предложишь начальнику стрельбища выбор на тему: «Что такое хорошо, и что такое плохо». Ко мне прапорщик уже привык по нашей работе с ним. А твою контору все боятся.
— Да в последнее время уже не все. Особенно прибалты и Кавказ. Не знаю даже, что завтра будет. Страна шатается, Яша.
— И я опять солидарен с тобой, Витя. И давай пока глобальные темы оставим в сторону, и разберёмся с этим прапорщиком быстро и качественно. Как нас с тобой учили в своё время.
— Зови наглеца.
Кантемиров в самом деле впервые решал главный вопрос на настоящий момент своей жизни — сдавать контрразведчикам своего товарища или прикинуться валенком? До этого случая у парня такой вопрос даже бы не стоял в голове. Сдавать своих — западло при любых обстоятельствах. А тут Дарья… Что делать?
Тимур уже понял, что никаких доказательств на него у офицеров нет. Только информация, что Толян в Дрездене. Всё! Прапорщик метнул следующий камешек: «Блин, говорил же ему сколько раз — не хрен здесь делать!»
Даже сейчас, размышляя о выходе из этой ситуации и бросая камешки в металлический круг, Тимур представлял себе по очереди в качестве мишени лица своего друга, особиста полка и Директора дома советско-германской дружбы.
И что интересно, в лицо предполагаемого Толика метатель попадал чаще остальных. Внутренне прапорщик, постоянно думая о Даше, уже сделал свой выбор.
С балкона вышки раздался голос майора:
— Тимур, поднимайся к нам!
Обращение по имени и призыв «к нам» несколько успокоили парня. Начальник стрельбища быстро поднялся, зашёл в зал и по привычке вновь уселся в кресло за пультом. Оба контрразведчика стояли по разные стороны огромных окон вышки.
