8
0Потом — один за другим произошли три случая, когда мотоциклисты-смертники выводили вертолеты прямо на засаду РПГ, такое патрулирование ограничили, а задачу борьбы с мотоциклистами поручили реактивированным OV-1 Mohawk[41], тем более что использование самолета для такой цели было признано более экономичным, чем вертолета. Еще проще было бы использовать для охоты беспилотные вертолеты, вооруженные пулеметами, — но тут Пентагон дал красный свет. Было признано слишком рискованным использовать против одиночных, возможно, гражданских целей вертолеты-роботы, приказом было установлено, что такие миссии могут выполняться лишь при наличии наблюдателя, который решает — террорист там под ними на мотоцикле едет или нет — и соответственно принимает решение об его уничтожении. Весь идиотизм ситуации заключается в том, что в это же самое время беспилотные самолеты Predator и Reaper преспокойно наносили удары по лагерям боевиков как в Афганистане, так и в Пакистане, причем даже иногда не числясь в боевом составе армии. Эти беспилотники армия брала в долгосрочный лизинг с обратным выкупом, причем обслуживали их не военные, а гражданские техники и операторы. Вот так сейчас воевали.
Поэтому, когда для бойцов «Скайларка» не стало работы, они переквалифицировались в обычную группу поиска и уничтожения, занимаясь передовой авианаводкой и поддержкой разведывательных миссий. Все понимали, что основную работу им дает ЦРУ.
В числе прочих вчера на базу прибыл боец TF Skylark, пулеметчик Дим Протасофф. Это его так называли — Дим, потому что его имя, Дмитрий, для американского дрилл-сержанта выговорить было сложно, а дрилл-сержанты сложностей не любят. А так он родился уже не в СССР и не в России — а в США, считался полноправным ее гражданином, вполне мог служить в армии, что и решил сделать, тем более что с работой было туго. Дим Протасофф был сыном гвардии старшего лейтенанта Николая Протасова, который застал еще тот, первый, советский Афганистан. После эмиграции Николай Протасов работал в какой-то фирме в Вашингтоне. Менеджером. С семьей он не жил, мать развелась с ним девять лет назад.
Прибыли они вчера вечером, вертолет даже не касался шасси земли — просто завис над склоном, они выпрыгнули, и машина тут же взлетела. На ночь их разместили в каком-то блиндаже, а проснулся Дим Протасофф от того, что совсем рядом, может быть, даже на засыпанной землей крыше блиндажа, долбанул снаряд, и от этого на них на всех, кто лежал, — прямо в рожу посыпался мелкий, как пыль, песок…
— Подъем! Кажется, у нас проблемы!
Долбануло еще раз, потянуло удушливым дымом.
— Что горит? Где?
— Подъем, сукины дети! Время вломить муджикам!"
"Под непрекращающимся, только усиливающимся обстрелом морские пехотинцы спешно одевались, собирали снаряжение.
