4
0Теперь они лежали на скальном балконе, превращенном в огневую позицию, которую нельзя было накрыть из РПГ, осколки просто не достигали цели, и ждали, пока кто-то подберется так близко, чтобы забросить им гранату. Подполковник отстреливался из «калашникова», который он тут нашел, к его МР-7 осталось всего три запасных магазина — сто двадцать патронов и еще сколько-то в самом автомате. Для таких условий — почти ничего.
Боевики действовали грамотно. Пока одни ползком преодолевали очередные несколько метров от убежища до убежища — остальные прикрывали их огнем. До крайних хижин было метров сто пятьдесят — это их пока спасало. Сделанный из глины и камней оборонительный вал пока держался, несмотря на то что принял с пяток гранат РПГ. Смерть была повсюду, она пролетала над головой и была уже так привычна, что подполковник и внимания на нее не обращал. Убьют… убьют, не самая худшая смерть.
Он переполз на новую позицию, приподнялся, чтобы дать очередную очередь, — и в этот момент началось.
Красные трассеры снарядов мелькнули совсем рядом и врезались в землю и в тех, кто укрывался за всем, чем можно, пытаясь добраться до укрытия американцев.
Подполковник упал на землю, земля дрожала мелкой, едва заметной дрожью — но все-таки дрожала. Невидимый в темноте воздушный великан как метлой вымел позиции противника перед ними — потом переключился на деревню. Для разрушения домов применялась стапятимиллиметровая гаубица, снаряды с термобарическими головными частями, при каждом попадании куски дерева, листового железа, которым была крыта крыша, летели во все стороны, в том числе и в их сторону. «Спуки» пробыл над деревней чуть больше пяти минут — но после этого деревни не стало вообще, в ней не осталось ни одного целого дома. В мире не было ни одного самолета, который бы смог произвести по позициям противника такой силы огневой налет за такое короткое время…
Наконец, все прекратилось, но они лежали еще пару минут, пока не стало понятно, что точно все.
Потом встали, смотря на расстилающуюся перед ними картину разрушений.
Не было ничего целого. Что-то горело, дома были развалены, открытого пламени не было — но было какое-то зловещее красное свечение, как от углей, исходящее из многих мест разом. По ним никто не стрелял — потому что стрелять было некому. Боевики скопились перед их позициями — и пушка Гатлинга перемешала их с землей.
Пришел вызов по рации.
— Зулу на приеме… — сказал подполковник. В голове мутилось, от гари было тяжело дышать.
— Зулу, мы решили вам немного помочь, не дожидаясь вызова, прием.
Подполковник еще раз окинул взглядом разрушения, руины в дрожащем в ночи мареве.
— Нептун, вы нам чертовски помогли. Здесь ничего живого не осталось.
