Тьма после рассвета

 — Леня, нужно найти человека из ведомства на Пушкинской. Ну… Там. Раньше был в области, где сейчас — не знаю.

На Пушкинской улице находилась Генеральная прокуратура, и Гордеев посчитал, что Инну Львовну не следует посвящать в детали. Опытная секретарша видит всех, кто находится в приемной, и слышит и запоминает каждое произнесенное в этих стенах слово, даже если занята болтовней или усердно печатает на машинке. А неопытной секретарши у такого большого начальника, как Прасолов, не может быть по определению.

— Я понял, понял. Кого именно?

— Розенталь.

— Хорошая фамилия, — усмехнулся в трубку Череменин.

 — Имя не спрашиваю, с такой фамилией там вряд ли больше одного человека найдется. И что от него нужно?

— Нужно, чтобы он нас с тобой принял завтра прямо с утра, как можно раньше. После одиннадцати я не смогу. В десять у нас планерка, на этот счет я с начальником договорюсь, можно опоздать, а с одиннадцати у меня люди вызваны, освобожусь неизвестно когда. Так что только утром.

— А я-то тебе зачем?

— Это касается того, о чем мы вчера говорили.

В трубке повисла тишина. Потом послышался ровный твердый голос Леонида Петровича:

— Ты у себя?

— Нет.

— Надолго?

— Думаю, да. Часа полтора как минимум, если не больше.

— Я понял. Как освободишься, звони мне домой. Если меня еще не будет, Надежда Ростиславовна тебе все передаст.

— Лады.

Гордеев нажал на рычаг и набрал еще один номер, на этот раз Краснопресненского РУВД. Выслушав сообщение, удовлетворенно хмыкнул: старший лейтенант Разин не зря землю топчет. Значит, красный «Москвич»… Уже что-то. Зацепка есть.

Михаил Филиппович Прасолов наконец появился. Громоздкий, тяжелый, хмурый. Увидев в приемной троих оперативников, на мгновение замер в недовольном недоумении, потом, видимо, вспомнил и коротко кивнул:

— Одну минуту, товарищи.

Сейчас я вас приму.

Вынув из папки какой-то документ, весь исчерканный ручкой и с приписками на полях, положил его перед Инной Львовной.

— Перепечатайте.

Только что улыбавшаяся секретарша мгновенно стала собранной и деловитой, достала из стола бумагу и копирку и принялась заправлять в электрическую машинку.

Прасолов распахнул дверь в свой кабинет.

— Прошу.

Не оглядываясь на визитеров, он прошел через весь кабинет, уселся за рабочий стол.

Гордеев и Телегин заняли места за длинным приставным столом для совещаний поближе к Прасолову, Носилевич, по обыкновению, стоял, прислонившись к дверному косяку. Верхний свет не включали, горела только настольная лампа, и в сумерках ноябрьского вечера капитана было почти не видно.

Первым, как и договаривались, начал Гордеев:

— Михаил Филиппович, вы приехали к Смелянским в тот момент, когда Сергей Смелянский и Алла Муляр покидали квартиру, верно?

— Верно.