В какой-то момент она начала волноваться, и чем дальше — тем сильнее тревожилась. Когда мы уходили, она была уже сама не своя. Если хочешь мой совет — прошерсти как следует их окружение, они явно что-то знают.
Виктор молча кивнул. Он был благодарен Носилевичу за наблюдательность, но сказать «спасибо» или еще что-то соответствующее моменту язык не поворачивался.
Согласно плану на рабочий день, утвержденному утром на планерке, им предстояло встретиться с неким Михаилом Филипповичем Прасоловым, человеком крайне занятым ответственной работой в Министерстве торговли.
— Поехали, — радостно сказал Гога Телегин, — подскочим туда пораньше, хоть пожрем вкусненького. У них там такой буфет — пальчики оближете.
— Бывал? — спросил Носилевич.
— И не раз. Это же моя сфера интересов. Бутербродики с сырокопченой колбаской, с красной рыбкой, с икоркой, салатик с крабами!
Гога мечтательно причмокнул и выразительно закатил глаза. Гордеев не возражал, есть и вправду хотелось, хорошо, что Наденька с утра обильно накормила, а то бы уже ноги протянул: как ушел из дома — так маковой росинки во рту не было.
Буфет в Министерстве торговли оказался действительно роскошным, и Гордеев снова начал злиться на Носилевича, теперь уже за сам факт его присутствия рядом. Не было бы с ними Кирилла — можно было бы взять хоть по паре самых вкусных бутербродов и пирожных с собой, завернуть в бумажку, сунуть в «дипломат», а дома порадовать угощением пацанов. Ничего особенного в таком поступке не было, но при капитане почему-то казалось неприемлемым.









