Тьма после рассвета

Для тех, кто заскочил просто поесть, это терпимо, но для людей, которые пришли в ресторан, чтобы пообщаться или побыть вместе, присутствие за столом незнакомцев сводит всю идею на нет. Пара, желающая поговорить о любви. Друзья, которые давно не виделись и стремятся рассказать о своей жизни такие подробности, какие пристало слушать только очень близкому человеку. Или те же оперативники, которым нужно обсудить что-то касающееся работы… Зачем им лишние уши? Шанс спокойно посидеть есть только в том случае, если администратор — свой человек и можно попросить его никого не подсаживать.

А многим ли так везет, что и швейцар на входе «свой», и администратор зала тоже, и свободный столик нашелся?

Вот и приходится сидеть и выпивать где попало. Хорошо, если можно собраться у кого-нибудь дома, но жены обычно такие штуки не понимают и не поощряют, а если дома дети, то получается совсем уж неудобно. Разговор-то служебный, специфический, детей приходится отгонять, жену — просить посидеть в комнате и не суетиться на кухне, где «мужчины беседуют». Да и трудно объяснить женщине, почему такие разговоры нужно вести непременно под выпивку.

А уж если дома, на кухне, не получается, то остается только служебный кабинет. И никакой тебе сервировки, никакого «культурного отдыха», вместо тарелок — хорошо, если обычная писчая бумага, а то ведь и просто газетка."

"Да уж, в заведениях общепита к людям относятся не как к гостям, а как к неодушевленному быдлу. Впрочем, общепит — не исключение. Взять хоть те же гостиницы, например. Леонид Петрович постоянно ездит в командировки и каждый раз, уезжая домой, проходит через унизительнейшую процедуру «сдачи номера» дежурной по этажу, которая приходит и проверяет, не спер ли ты графин для воды, стакан или пепельницу, полотенце или наволочку, не выкрутил ли лампочку из светильника, не сломал ли кровать или стул.

Для них тоже ты не гость, а потенциальный вор и вандал. Где же то уважение к человеку, которое провозглашается с высоких трибун? С одной стороны, звучит лозунг «человек человеку — друг, товарищ и брат», а с другой — на каждом углу написано большими буквами «посторонним вход запрещен». Куда ни сунешься — ты всюду и для всех посторонний, хоть в ресторане, хоть в больнице, хоть в гостинице, хоть в театре. Тебе никуда нельзя, и для всех ты — тот, кто может что-то украсть или испортить.

— Вот скажи мне, Леня, как может рецидивист, совершивший в группе разбойный налет на инкассатора, взять и навертеть столько глупостей? Куда он мозги-то девал? — с искренним недоумением спросил Гордеев, закончив рассказ. — Мне всегда казалось, что человек такого пошиба должен быть… поумнее, что ли. Более предусмотрительным, более жестким.