Тьма после рассвета

Он сунул свой вафельный стаканчик Насте, достал носовой платок и принялся оттирать белесое пятно.

Некоторое время они шли молча, сосредоточенно доедая мороженое.

— Мне начальница выволочку устроила, — негромко сказала Настя. — Тоже из-за конторы. Никогда не думала, что ее так много повсюду. Просто вообще в голову не брала, а оказалось…"

"— Тебе? — изумился Леша. — Из-за конторы? Это что за новости? Ты замечена в неподобающих связях с иностранцами?

— Из-за нашего разговора по телефону. Ты спросил, беру ли я взятки, а я ответила, что в милиции взяток не бывает.

— И что с того?

— Начальница считает, что не надо. Даже шутить опасно. Нельзя. Могут слушать. Бред, конечно, кому мы нужны… Но с другой стороны, я стала вспоминать всю последнюю неделю, и получилось, что теперь у всех на уме только Комитет. Только об этом и говорят.

— Надо же, — усмехнулся он. — А у нас в институте говорят только о войне. Ну, в том смысле, будет она или нет.

Пришла очередь Насти изумляться.

— О войне? О какой войне?

— О какой-нибудь. Брежнев — это разрядка, разоружение, мирные соглашения. Брежнева не стало — и непонятно, как будет дальше.

Что ты на меня так смотришь? У вас что, об этом никто не говорит?

— Да нет, у нас все больше про смену руководства. Про войну даже не упоминают. Леш, а ты меня не разыгрываешь? Что-то мне слабо верится, что в наше время кто-то может бояться войны.

— Это потому, что ты газет не читаешь, — с улыбкой изрек Чистяков. — Ведь не читаешь?

— Неправда, я «Литературку» читаю. Особенно судебные очерки и шестнадцатую полосу.

Сказала — и рассмеялась над собственными словами. На последней, шестнадцатой, полосе «Литературной газеты» печатались юмористические рассказы, шутки, одним словом, такое, что вызывает улыбку.

Все остальное, за исключением судебных очерков, было Насте Каменской неинтересно.

– И все?

— Остальное — скука смертная, — честно призналась она.

— Ты полностью аполитична, подруга.

— Что есть — то есть, — согласилась Настя. — Я — сплошной дефект: газеты не читаю, политикой не интересуюсь, и у меня нет таких роскошных форм, как у французской актрисы, на которую ты глаз положил.

— Зато у тебя хороший характер и прекрасная память. Это перевешивает.

Слушай, давай поедем на автобусе, а? Погода противная, домой хочется.

Такое предложение Настя поддержала с энтузиазмом: гулять она не особо любила, предпочитая сидеть дома с книгой или с какой-нибудь работой, хотя и понимала, что ходить на свежем воздухе полезно. Для этого людям выходные и даются. Но кто в двадцать два года думает о том, что полезно для здоровья?

Дома они в четыре руки взялись за обед. Впрочем, Настины руки годились только для самой примитивной помощи: подать, вымыть, убрать, протереть.