Тьма после рассвета

***

— Девочки, вам мебель не нужна?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Настя Каменская вздрогнула и тут же ляпнула дурацкую, совершенно детскую арифметическую ошибку. Хорошо, что составляла таблицу карандашом, а не ручкой.

— Ой, нужна! А какая? — тут же отозвалась сидящая за соседним столом сотрудница.

Их начальница стояла посреди кабинета с открыткой в руках.

— Нам открытка пришла на югославский гарнитур, год ждали, а теперь вот… — огорченно сказала она.

— А вам разве не надо? — спросила Настя. — Вы же, наверное, сами хотели, раз в очередь записались.

— Да не я, а сын. Разводится он, балбес великовозрастный, к нам возвращается, а у нас в квартире нет места для такого гарнитура, к тому же мы с мужем только в прошлом году новую мебель купили, не выбрасывать же.

— Пусть жене оставит, — предложила Настя. — Они же рассчитывали на ее квартиру, вот пусть мебель там и стоит.

Начальница сердито прищурилась.

— Ей? Этой поганке оставить? Да ни за что! Мой сын впахивает как проклятый на своем предприятии, поэтому его в профкоме и поставили на очередь, а теперь ей все отдавать? Вот уж нет! Лучше чужим людям отдать, чем этой… Ну так что, девочки, нужно кому-нибудь?

Гарнитур проходил по классу «гостиная» и включал в себя мебельную стенку, раздвижной обеденный стол, шесть стульев, журнальный столик, два небольших креслица и нечто среднее между очень большой тумбочкой и весьма небольшим комодом.

Стоило это отнюдь не дешево и рассчитано было на достаточно просторную комнату, каковой ни у одной сотрудницы учетной группы не имелось.

— А можно поделить? — робко спросила Настя. — Мне стенка не нужна, стол со стульями тоже не нужны. А журнальный столик и два кресла я бы взяла. Больше ко мне в «однушку» ничего не влезет.

Начальница против раздербанивания гарнитура не возражала, более того, сразу заявила, что тумбу-комод забирает себе, а все остальное пусть делят ее подчиненные. Дамы оживились, принялись звонить своим домашним, советоваться, подсчитывать финансы. В таком приятном возбуждении время до обеда пролетело незаметно.

Настя возилась с карточками первичного учета и думала о непостижимой (для нее самой, разумеется) сложности внутрисемейных отношений. Начальница сказала, что сын разводится, и назвала его великовозрастным балбесом, то есть вроде как считает, что сын поступает неправильно. Значит, невестка — хорошая женщина, хорошая жена. И тут же называет свою невестку поганкой и заявляет, что не хочет оставлять ей новую мебель. Выходит, что и невестка не очень хороша, чтобы не сказать — плоха.