Тьма после рассвета

За первые два визита сообразительная Тонечка отрепетировала свои вопросы и теперь задавала их, не задумываясь, без малейшего напряжения. Разин, придав себе вид деловой и озабоченный, прикидывался, что осматривает коммуникации, газовую горелку, водопроводные краны, наружную электропроводку, но на самом деле выискивал приметы того, что где-то здесь находится мальчик-подросток.

— А пусть приходят из собеса, — охотно согласилась Пивникова. — Раз мне положено — так нечего зажимать, а то пенсию копеечную платят, а я тут крутись сама. Сынок у меня мал еще, от него помощи по хозяйству никакой нет.

Оппаньки! Сынок, значит. А участковый уверял, что Зинаида Федоровна проживает одна и никаких близких родственников у нее нет. Вот и свет в мансарде горит. Неужели нашли?

— А что же отец ребенка, не помогает? — как бы между прочим спросил Разин. — Хотя бы алименты-то платит вам?

— А нету никакого отца, — торжествующе объявила Пивникова.

— Это как же? Святым духом, что ли? — насмешливо поинтересовался он.

— Вот и Святым духом. Мне сыночка Боженька послал.

— Бывает, — покладисто согласился Коля. — И сколько же ему лет, сыночку-то? Почему по хозяйству не помогает?

— Не знаю, — пожала плечами Зинаида Федоровна.

— Как так — не знаете?

— Так он не говорит.

— Скрывает, что ли?

— Он совсем не говорит. Ничего. Молчит все время. Святым духом посланный, зачем ему разговаривать с нами? Он сердцем чует, он не земной, он небесный.

Вот же черт! Неужели Гордеев все-таки прав? Досадно.

Пришлось погасить возникшее неудовольствие и изобразить удивление и восхищение.

— Неужто правда, Зинаида Федоровна? — восторженно произнес Разин. — Вот бы поглядеть на такое чудо хоть одним глазком!

— Так я позову, он и придет.

Митенька. Дима, Дмитрий. Не Сережа.

— А что ж ваш сынок имя сказал, а сколько лет — не говорит? — машинально спросил Николай, прислушиваясь к тихим звукам, доносящимся сверху, из мансарды, и ища глазами лестницу, ведущую наверх."

"— Это я сама придумала, что он Митенька, — гордо заявила женщина. — Хорошее ведь имя, ласковое. Я всю жизнь мечтала, чтобы у меня был сынок Митенька.

Осторожные шаги, медленные, неуверенные. Тихие. На ступеньках показались мальчишеские ноги в домашних валеночках с обрезанными голени­щами.

— Иди скорее, сынок, — громко заговорила Пивникова. — К нам люди из собеса пришли, обещают помогать по хозяйству, а я им говорю, что раз ты небесами посланный, то и помощь нам теперь полагается не как всем, а особенная. Хорошие продукты будут привозить, а может, и на курорт пошлют, на море с тобой поедем.