7
0
Глава 23
Папочка, ты плишел? — слабым голоском отозвалась девчушка.
У меня отлегло от сердца. Жива!
— Я здесь, доченька! — отозвался я. — Да зажгите вы уже свет!
Чиркнула спичка. Трепещущий огонек поморгал и вытянулся в пламенную нитку — кто-то из ребятни подпалил фитилек коптилки. Я кинулся к Нюрке, закутанной в мое пальто. Сразу понял, что дело плохо. Лоб у малышки был сухой и горячий, как утюг, а губы потрескались от жара.
— Что с ней?
— Не знаю, — откликнулся Жэка. — Температура и озноб. Тиф, наверное.
Я сгреб крохотное тельцо девчушки, завернутое в большое пальто.
— Так! Бросайте все и на улицу! — скомандовал я. — Там стоит машина, садитесь в нее. Никаких больше подвалов.
Ватага бросилась к выходу. Я обратился к ее вожаку:
— Женька, возьми Нюрку и отнеси ее в машину. Я скоро!
Он взял у меня горячий даже сквозь плотную ткань пальто сверток и двинул за остальными. А я вернулся к щели, затащил сквозь нее трупы полицаев в подвал, предварительно сняв с пояса эстонца две немецких гранаты на длинной ручке. По очереди сняв с нижней части рукояток колпачки и дернув за шнур, зашвырнул гранаты в подвал. Один за другим раздались два глухих взрыва и из щели выбросило клуб вонючего дыма вместе с ошметками какого-то хлама. Все, пусть теперь ищут «верных, храбрых, послушных стражей нового порядка».
Бегом бросился к «Опель Адмиралу», заднее сиденье которого было забито до отказа. На переднем пассажирском сидел Жэка с Нюркой на коленях. Троим места не хватило. Я открыл багажник, показал пальцем — лезьте. Пацаны забрались в багажник, я вернулся за руль и мы поехали. Ребятня вела себя тихо, понимая, что ночью в комендантский час не стоит привлекать внимание патрулей. Так что добрались мы вполне благополучно. В доме сотника Серебрякова нас, оказывается, ждали. Видать, Злата предупредила своего благоверного. Была натоплена печь и нагрета вода. Нюрку сразу перенесли в детскую.
— Бедняжка, — вздохнула хозяйка, глядя на исхудавшую девчушку, которая то ли уснула, то ли впала в забытье. — Я ее сейчас раздену, оботру спиртом, но нужен доктор. Он живет через два дома от нас. Как выйдешь — направо.
— Сейчас приведу, — сказал я. — А завтра с утра привезу продукты на всю ораву. Лекарства.
— Еще одежда нужна. Видишь, какие они все оборванные.
— Понял. Подумаю.
— Дормидонт Палыч говорит, что на складах Центросоюза может оказаться детская одежда и обувь.
— Хорошо. Спрошу у него!
И я вышел из детской. В доме Серебрякова стоял гвалт, как на детском утреннике. Ребятня стояла в очереди в ванную, откуда доносился плеск и радостное уханье. Соскучились, видать, беспризорники по теплой воде и мылу. Я выскочил из дому, повернул направо, миновал два дома и решительно постучал в окошко третьего. Вскоре в нем затеплился огонек.
