7
0
— Ладно, не расслабляйся! — проворчал я и отправился по своим делам, коих у меня действительно было невпроворот.
До центра города я добрался быстро. Здесь царила обычная суета времен оккупации. С видом максимальной преданности Великому Рейху важно шествовали полицаи. При всех прежних комендантах, они шлялись, нога за ногу, цеплялись к горожанам, а особенно — к молоденьким горожанкам, щупали корзинки торговок и не только — корзинки и лузгали семечки. Сейчас же являли собой образцовых полицейских из пропагандистских кинофальшивок Геббельса. Ничего, мрази, скоро вы у меня еще и забегаете!
Музей, конечно же, не работал, но я поинтересовался у сторожа, не ушли ли господа ученые? На что тот ответил, что они еще на работе. Тогда я попросил позвать господина Фролова. Наверное, это против правил конспирации, но смысла во всей этой конспирации ноль, если все мы на крючке у СД. Старик-сторож оказался лентяем и, пробурчав что-то вроде: «Буду я за всяким бегать…», пропустил меня в здание. Ну так-то лучше. Я услышал голоса в одном из залов и потопал туда.
Трое мужчин стояли возле витрины, что-то оживленно обсуждая. Когда я вошел, они умолкли и повернулись ко мне. Лаврик, британский шпион, выдающий себя за немецкого русиста Бюлова и незнакомец — сухощавый, высокий очкарик в белом лабораторном халате. Он смотрел на меня особенно пристально. Хотя понятно, что для всех троих мое внезапное появление в закрытом для посещения музее стало сюрпризом. Чекист и англичанин так и вовсе растерялись, но, наверняка, каждый по своей причине.
— Здравствуйте, господа! — проговорил я, приподнимая шляпу. — Извините, что помешал.
— А вы, собственно, к кому? — осведомился Бюлов.
— Я к господину Фролову.
— В таком случае, прошу вас в мой кабинет, — отворив узкую полукруглую дверцу в толстой стене, произнес тот."
"Поклонившись двум остальным «господам», я нырнул в арочный проход. Юрий Иванович нырнул следом, запер дверцу, в которую, видать, когда-то шмыгали сенные девки купца Поганкина. Кабинет оказался маленький. Под низким сводчатым потолком уместился шкаф, набитый рукописями и фолиантами, обыкновенный канцелярский стол, жесткий стул и глубокое, обтянутое потрескавшейся кожей кресло. Освещался сей кабинет лампой под жестяным абажуром да двумя узкими, как бойницы стрельчатыми окнами под самым потолком.
— Что случилось? — спросил Карнаус.
— Что это за мужик?
— Об этом потом, — отмахнулся чекист. — Ведь не ради него ты пришел?
— Как знать… А в общем хочу поделиться свежими данными.
— Давай!
— Есть вероятность, что мы оказались в поле зрения СД.
— Нихренасе… И ты сообщаешь об этом таким будничным тоном⁈ Это же провал!
— Не спеши с выводами! Мы не под колпаком у папаши Мюллера. По крайней мере — пока.
