6
0Нам повезло. Редкие прохожие шарахались от нас, как черт от ладана, а на патрули мы не напоролись. Когда между нами и улицей оказалась груда битого кирпича, пополам с потолочными балками и остатком кровли, я сдернул с себя маскировку и сунул ее в трясущиеся руки Митьки. В кепарь закинул полицайскую ксиву и бабки, бросил на кирпичи винтарь и нож.
— Дядя Саша, я… — срывающимся голосом заговорил пацан. — Они мамку мою прихватили, иначе бы я никогда… Ты же меня знаешь, дядя Саша! Я же тебе знак тогда…
— Знаю, Митька, — я похлопал парня по тощему плечу, мысленно матюгнувшись. Такое время. — А я и не знал, что у тебя мамка жива.
— Так я специально тихарился, чтобы и мамка про мои дела ничего не знала, и вот так вот не случилось, — быстро зашептал Митяй, рассовывая по карманам полицайское «богачество». — Не убрег. Дядя Саша, честное слово, я как мог выворачивался…
— Да брось ты оправдываться, Митяй, — поморщился я. — Мамку-то как думаешь выручать?
— Она уже узелок собрала, — сказал Митяй. — Уговор у нас был, что я ее в Свободное вывезу, как только все… вот это… Знаю одну цыганскую тропку…
— Верил, значит, что я тебя вытащу? — прищурился я.
— Конечно, верил, ты же своих не бросаешь, — сказал Митька, а потом его затрясло. — Вот же гнида этот чухнец! Клялся, что отпустит, а сам…
Митяй зашмыгал носом, отвернулся, вытер глаза рукавом. Вдалеке раздалась громкая немецкая речь. Пора было разбегаться. Я мотнул ему головой в сторону ближайших кустов. Тот кивнул и бесшумно растворился в темноте.
Я спокойно выбрался в более людную часть города. Хотя людной ее назвать было трудно. Редкие встречные и поперечные торопились по домам. До комендантского часа оставалось немного времени. Я тормознул «лихача», возможно того же самого и благополучно доехал до княжеских палат.
В прихожей меня встретила Глаша. Из гостиной и столовой доносились возбужденные голоса. Плыл табачный дым. Звякали бокалы. Похоже, вечеринка была в самом разгаре. Я скинул штиблеты, на подошвах которых было по килограмму грязи. Прошел в ванную. Благо, Захар, наш истопник, раскочегарил водогрейную колонку. Так что проблемы с тем, чтобы помыться не возникло. Горничная подала мне все чистое. Приведя себя в порядок, я вышел к гостям. За изрядно разоренным столом, сидела обычная компашка. Князь Сухомлинский, граф Суворов, литератор Обнорский, поручик Серебряков, который кивком со мною поздоровался, словно мы сегодня не виделись.
Глаша принесла мне чистые тарелки и столовые приборы. Положила гусятины, пододвинула блюдо с заливной рыбой и еще какие-то тарелочки и блюдца со снедью. Обнорский налил мне водки и мы с ним выпили.
