10
0А что делать «пассажирам» вроде меня? Зачитывал я до дыр все книги из бортовой библиотеки. Мозги тренировал. И не важно, что там за книжка в руки попала. Ядерная механика, «Капитал» Маркса, поэзия Байрона или наставление по разведению крупного рогатого скота. Все читал.
– Слышь, старый, чего мы о тебе еще не знаем? – выдохнул Александр.
– Вообще-то, вы ни хрена обо мне не знаете, салаги, – Евгений Анатольевич снисходительно улыбнулся и поднял руку, в пальцах которой вертел головоломку. Все цвета всех граней были на своих местах.
Глава 8
Океан
– По моим подсчетам, оползень изменил ландшафт до тридцати пяти процентов поверхности западного, юго-западного склона вулкана, – произнес Антонио Квалья, оторвавшись от своей подзорной трубы и склонившись над листом бумаги. Добавив несколько штрихов карандашом к свежему изображению Авачи, он поднял взгляд на Оливию.
Собески была погружена в совсем иные мысли. Теперь она и Михаил поменялись местами. Теперь он злился, имея на то веские основания, а она являлась провинившейся стороной.
Конечно, не стоило ждать, что Антонио скроет от Михаила вчерашний безрассудный поход Оливии в сопки. В конце концов, он и сам был рассержен на нее, но как только увидел, какое негодование охватило вернувшегося домой Михаила, он сразу же смягчился и призывал к тому же самому Крашенинникова."
"Михаил находился на улице и возился с какими-то железками, мастеря арбалет. При этом он постоянно что-то бормотал и довольно резко и импульсивно работал инструментами, демонстрируя этим самым свою непогасшую злость на поступок своей возлюбленной.
Оливия стояла у окна, безучастно глядя на далекий вулкан и иногда опуская взгляд на Крашенинникова. Их отношения все чаще давали сбой, и она силилась вспомнить, когда у них хотя бы сутки проходили в гармонии, без ссор и споров. Силилась и не могла вспомнить. Разве что уже совсем давние времена, когда они буквально дышали друг другом, и казалось, что только их взаимная любовь создает вокруг непреодолимый барьер для чудовищной катастрофы, что давно воцарилась на планете.
Что случилось? Огонь былой страсти угас, доказывая скептические постулаты о том, что любовь отнюдь не вечна и всегда обречена остаться позади прожитых лет, как обречена на это и трепетная юность? А может, из глубин океана подсознания дает о себе знать горечь и тоска по детям, которых им, похоже, не суждено завести?
Она смотрела на Михаила и пыталась найти в себе те же чувства, что заставляли биться ее сердце все эти годы.
