10
0
– Я даже могу тебе подсказать почему, – продолжал Антонио.
– Да? И почему же?
– Так, а ну хватит! – крикнула Оливия. – Майкл, прекрати меня игнорировать!
– Я не игнорирую тебя, Оля, – снова обувшись, Михаил поднялся.
– Ты игнорируешь! Ты пренебрегаешь! Ты тайком оставил меня ночью и пошел ворошить это бандитское гнездо! А ты не подумал, что произойдет со мной и Тони, когда они тебя в один прекрасный момент застрелят?!
– Вот уж не ожидал, что этот момент будет для тебя прекрасным, – нахмурился Крашенинников.
– Прекрати! Ты отлично понимаешь, о чем я сейчас!
– Проклятье, Оливия, да я это делаю ради тебя! Я все делаю ради тебя, черт возьми! И эту машину я пытаюсь собрать ради тебя!
– Объяснись, чтоб тебя! Или ты из тех дураков, что считают, будто девчонкам нравятся только парни с тачками?!
– Можно подумать, что это не так, – хохотнул Антонио.
– Заткнись!
Михаилу сейчас хотелось оказаться как можно дальше отсюда. Похоже, Оливия была не просто сердита. Ее переполняла самая настоящая ярость. Ему порядком испортила настроение на десяток дней утренняя встреча с представителями приморского квартета, но нынешний напор его женщины грозил вывести Крашенинникова из равновесия окончательно.
– Оля, сколько раз ты говорила, как скучаешь по дому? Сколько раз ты задавалась вопросом, что стало с твоей страной? Эта машина – единственная возможность. Я не могу украсть у квартета тот корабль, что они ремонтируют. Но я могу собрать машину. И мне осталось совсем немного.
Собески поморщилась, выражая этим свое отношение к подобной затее, которая ей казалась как минимум нелепой:
– На машине пересечь Камчатку? Ты сам в это веришь? Больше двух тысяч километров до Берингова пролива по суше.
– Я знаю…
– Вы осваивали этот полуостров дольше, чем мы строили свою страну, и у вас здесь дорога только до Усть-Камчатска! Всего пятьсот километров! Эта земля настолько непроходима, что прежде чем отправить на Луну свой аппарат, вы испытывали его именно здесь![11]
– Я знаю, Оливия!
– Тогда почему ты мне сейчас говоришь подобную чушь?!
– Да потому что ты хочешь домой! И я хочу помочь тебе!
В кресле снова тихо хохотнул Квалья:
– Миша, а если я скажу, что хочу вернуться в Неаполь, ты построишь для меня самолет?
– Черт тебя дери, Тони, прекрати, а! – вскинул руки разгоряченный Крашенинников.
"– И почему тебе взбрело в голову восстанавливать машину через столько лет, если ты и веришь в эту безумную возможность добраться до Северной Америки?
– Все эти годы я ее и восстанавливаю. Или ты забыла? А еще меня сводит с ума мысль, что остаток жизни мы проведем здесь. Нет, конечно, я люблю свой родной край.
