10
0– Быстрее пошла!
Он был прав. Подъем лодки теперь стал куда заметнее, и даже один полностью затопленный отсек не мешал ей стремиться на поверхность воды. Вот уже показалась верхняя часть рубки, и по толпе пронесся радостный, одобрительный свист. Зашумела вода, бурлящая над корпусом и стекающая с того, что уже выбралось на поверхность. Этому шуму вторили аплодисменты.
В свете костров и прожектора картина поднимающегося со дна черного рукотворного левиафана казалась еще более инфернальной. Будто жуткий призрак чудовищной эпохи, закончившейся под всеистребляющий вой термоядерных иерихонских труб, выбрался из преисподней, дабы проведать тех, кто каким-то чудом уцелел в давно минувшем апокалипсисе.
– Неужели. Даже не верится, – устало вздохнул Жаров.
Лодка покачивалась на растревоженной воде в свете прожектора и с сильным дифферентом на нос.
На палубе показались первые из пленников, выбравшихся наконец-то на поверхность. Радостные возгласы толпы не умолкали. Жаров, Вишневский и Горин помогли пришвартовать субмарину к причалу и двинулись к трапу, по которому уже сходили на землю изможденные почти двумя сутками подводного плена люди. Соплеменники их встречали котелками с горячим куриным бульоном и бутылками с квасом.
– Ребята, спасибо! Спасибо! – кричали радостные люди, оказавшиеся на земле и до сих пор, видимо, не верившие в спасение.
Один из них схватил Вишневского за руку и принялся так ее трясти, словно хотел оторвать.
– Спасибо! Братцы! Не оставили! Спасибо!
– Своих не бросаем, – закивал Никита и махнул свободной рукой. – Вообще, не нас благодарить надо, а Палыча. Без него ничего не вышло бы. Вон он…
Уставший Самсонов сидел возле лодки с соляркой и, кажется, задремал, несмотря на невообразимый шум, царивший на территории завода.
– Братва!!! Качай Палыча!!! – заорал кто-то, и толпа двинулась в его сторону.
Старый мичман вдруг вскочил и, вытаращив глаза, бросился бежать:
– Да идите вы все на хрен!
– Лови его!!!
– Где Цой? – спросил Вишневский, выдергивая руку из хватки одного из бывших узников подлодки.
– Он сказал, что выйдет последним.
– Капитаном себя возомнил, – усмехнулся Горин."
"Александр Цой действительно вышел из рубки последним. И он не торопился сходить на берег.
