Край земли. Затерянный рай

– Ничего себе…

– Ты чего не стреляешь, Анатольевич?! – воскликнул Гора.

– Погоди, тезка. Вчера его почти в упор расстреливали. А он вон какой бодрый до сих пор. С такой дистанции, если я каким-то чудом и попаду, то все равно впустую потрачу патрон.

Зверь добрался до вершины и ворвался в заросли кедрового стланика. Его шерсть тут же стала топорщиться, словно хвоя, и он практически слился с окружающими его растениями.

– Однако… Жанна, ты видела это?

– Ага! Сукин сын маскируется лучше любого коммандос!

– Черт, надо что-то делать! – сгорал от отчаянного нетерпения Горин.

– Так, народ, я понимаю, что после сегодняшнего утреннего марш-броска все выдохлись. Особенно я, поскольку я старпер, – вздохнул Сапрыкин. – Но у меня нет иных идей, кроме как продолжить наш марш и как можно скорее оказаться в Приморском. Тем, кто выжил после цунами, сейчас грозит новая опасность. Возражения есть? Можете не отвечать. Я сам знаю, что возражений нет. Если помру от остановки сердца, движение не прекращать! Бегом марш!

Глава 14

Клыки и когти"

"Чаще всего они купались в Авачинской бухте и тратили оставшиеся после щедрой на снег зимы запасы пресной воды на ополаскивание, смывая с себя морскую соль.

Но сейчас купание в бухте – совсем не то, чего хотелось Оливии. Грязь, поднятая цунами, еще не улеглась, и вода все еще мутная. Много мусора еще не унесли отливы в Тихий океан. К счастью, на территориях казарм еще до войны находилось достаточно различных емкостей, чтобы после зимы запастись значительным количеством пресной воды для хозяйственных нужд. Этого количества хватало до следующей зимы. Благо дожди на Камчатке были нередки. Хоть и скоротечны, но обильны. Это позволяло немного восполнять запасы в летний период. С годами даруемая небом влага перестала быть опасной для людей. Во всяком случае, здесь, на краю земли.

Никто не стал возражать, когда Оливия решила принять ванну, используя эту воду. Сама ванна имелась в их казарме, на верхнем этаже. Антонио растопил печь, и Михаил приготовил дрова. Теперь оставалось только греть на печи воду в больших ведрах.

Приготовив достаточное количество дров из поваленных в округе недавней стихией деревьев, Михаил вернулся к работе над своей машиной.

Впрочем, работа практически была закончена. Все, чего не хватало, он установил, демонтировав с машины, «подаренной» ему Цоем. Но Крашенинников столько лет посвятил этому УАЗу, что теперь просто не верится в достижение цели. Михаил раз за разом проверял и перепроверял, все ли узлы и агрегаты стоят на своих местах. И каждый раз, убеждаясь в том, что все на месте, он вдруг вбивал себе в голову мысль, что все-таки пропустил что-то, и все начиналось сначала. Такое поведение можно было назвать иррациональным.